= ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ =
…внизу — угрюмый ком покинутой Земли,
Асимметричен и закруглен
Его уже не спасти, который век подряд
Над ним летает дурная ночь
Его радары врут, его зенитчики спят,
Ему никто не в силах помочь
Олег Медведев
= XI =
Новый Приют, Сигурд
Оберонская Конфедерация
15 июня 3150 года Сам по себе перелёт «Арабеллы» из Харбора в Новый Приют занял меньше четверти часа, но не в пример больше заняла подготовка. Пока мехи губернаторского командного лэнса и милиционного лэнса Торном заняли свои места в десантных отсеках корабля. Пока техники и палубные закрепили вкатившиеся следом на борт машины. Пока мехвоины вышли из своих кабин и собрались в комнате совещаний на третьей палубе, а техники и солдаты – в кают-компании на второй. Вдобавок к тому, на борт корабля грузились не только мехвоины, техники и солдаты: перебазирующиеся в Новый Приют люди Торном брали с собой и семьи, у кого были – гражданских женщин с детьми распихивали уже куда придётся.
И ещё запах. Лианну он раздражал. Все «Юнионы» старой постройки страдали от проблем с вентиляцией. Что-то там было дурно спроектировано в своё время, Лианна не знала – что, но в воздух в воздуховодах застаивался, на стенках заводилась плесень и прочая дрянь, в том числе там, где не вычистишь, и каждый корабль, отслуживший хоть несколько десятков лет, приобретал собственный незабываемый аромат, крепнущий с каждым новым десятилетием. «Арабеллу» построили лиранцы во времена войн за наследство – лет полтораста или двести тому назад, Мортимер даже называл дату, но она не запомнила. Зато прочувствовала теперь.
-- А ты ещё спрашивал, почему я не оделась, – сказала она мужу. – Я не хочу, чтобы мои вещи пропахли…
этим.
Лианна резким движением раскрыла веер, обмахнулась и тут же поморщилась: свежести это отнюдь не прибавило.
-- После такого и запах свинарника, куда ты собрался меня везти, покажется райскими кущами.
-- Это не просто свинарник, – поправил Мортимер. – Это животноводческий комплекс, который кормит добрую треть планеты.
-- Если там свиньи, то это свинарник, – Лианна закрыла веер.
Аннабель тут же дёрнула её за браслет на руке.
-- Там будут живые свинки?
-- Да, милая. Будут. Живые, с копытцами, пятачками и хвостиками.
-- А нам их покажут?
Выросшая в коридорах вырубленного в скале форта девочка к шести годам видела этих животных только по головизору да на картинках в книжках. Ну и в виде игрушек, конечно: прямо сейчас она держала в руках большого плюшевого поросёнка, который, подумала Лианна, тоже уже начал пропитываться атмосферой двухсотлетнего межпланетного корабля.
-- Покажут, конечно. Не тупи, – Кора ткнула младшую сестру локтем в бок. – Нам покажут всё, что папа прикажет им показать. Спросишь его про свинок – покажут и свинок, он им прикажет.
Собирая девочек в дорогу, Лианна принарядила и их: правую сторону тела Коры от пухлого округлого плечика до лодыжки покрывал узор – тонкие золотые линии на тёмно-янтарной основе, с выложенным стразами родовым вензелем Дугласов пониже ключицы, в ушах покачивались фамильные серьги – украшенные тем же вензелем и гербом золотые диски. Непоседливая Аннабель боди-арт не переносила: вертелась, жаловалась на щекотку, требовала быстрее закончить, поэтому Лианна даже не пыталась её расписать, в отличие от старшей сестры. Ограничилась парой браслетов на правом запястье и лодыжке – золотых, разумеется, слева же повязала на руку карминово-красную ленту паучьего шёлка, на ногу – индиговую. «Они точно не развяжутся?» с сомнением спросила девочка, пока они собирались. «Я завязала двойным узлом и ещё вот так… посмотри. Потом я тебя научу», добавила Лианна. «Не снимай их, пожалуйста, видишь, как они тебе идут? если узелок ослабнет, просто тихо скажи, я поправлю»
Корабль, наконец, пошёл вверх: перегрузка налила тело тяжестью. После давно ставших привычными двух третей нормы, полуторная перегрузка ударила резко. Сидящая в жестком пластиковом кресле Лианна перенесла это стоически, стараясь не думать о своём весе; девочки тоже не пикнули, надменно покосившись туда, где захныкал кто-то из детей сигурданских милиционеров. Сбросил тягу Фалейро так же резко, как и врубил, предупредил только по внутренней связи: «Приготовиться к переходу в свободное падение. Оставаться на местах, ждать торможения». Лианна загодя пристегнула ремень, но на всякий случай и ухватилась пальцами ног за привинченные к полу тонкие ножки кресла.
-- Мама, можно я полетаю? – дёрнула её за браслет Аннабель.
-- Нет! – голос прозвучало резковато, с испуганной ноткой, и Лианна заставила себя успокоиться. – Ты же слышала, что сказал капитан: всем оставаться на местах. Сейчас двигатели снова включатся, и невесомость исчезнет. Ты же не хочешь висеть в это время под потолком?
-- Упадёшь и задницу расшибёшь! – фыркнула Кора.
-- Раз, – негромко сказала Лианна, погрозив дочери пальцем. – Ты забыла?
Правило она детям установила простое: кто три раза за день скажет неприличное слово, тот остаётся без десерта на ужин. Правда, подумала она, будет ли в Новом Приюте десерт… Минуты свободного падения были короткими по часам, но тягостными по восприятию, так что даже вновь навалившаяся перегрузка Лианну обрадовала. При приземлении ощутимо тряхнуло – не ударом о грунт, как испугалась, было, Лианна, а просто капитан Фалейро резко сбросил тягу после касания. Мортимер объяснил это, пока они поднимались по окружающим мех в ячейке ремонтным лесам.
Лэнс полковника выходил первым. Для этого его и разместили в нижнем отсеке на четыре ячейки, а мехи сигурдской милиции и вспомогательные машины загнали в широкий верхний отсек. Тот имел собственную аппарель, так что открытие хлынувший в нижний отсек с улицы холод в нижнем отсеке же и остался, верхний не выморозил. Мортимер вывел свой «геркулес» первым. Построенный ещё до Джихада как серийный HRC-LS-9000, фамильный мех Дугласов сейчас отличался от стандартной модели: вместо родного дальнобойного метателя частиц в правой руке стоял «парти-килл» старого образца, много лет назад снятый с разбитого танка, зато средний импульсный лазер на левой руке – трофейный клановский, как и лазерная противоракетная система. И вместо пусковой ракет малой дальности на левом борту – трёхтрубная установка тактически усовершенствованных ракет «тип 3» с двумя тоннами боезапаса. Тоже трофей, свинченный с лёгкого меха нефритовых соколов, который он раскурочил в набеге на Вотан лет десять тому назад. Сейчас, как обычно, Мортимер разделил боекомплект между дальнобойными и бризантными боеприпасами. Когда-то он даже рассказывал всё это Лианне, но та пропустила мимо ушей.
Следом шли два меха наёмников – «райфлмэн»-7N Брендана Фукса и «центурион» 9-Ar Педро Мендеза. Фукса он нанял три года назад: парень не слишком опытный, середнячок, но его мех – неплохо бронированная ходячая зенитка с дальнобойными лазерами и среднекалиберными пушками ЛБ-класса – был хорошим пополнением губернаторской роты. Мендез – другое дело, тот ценен сам по себе. Опытный боец из тех, кто примкнул к Оберонской гвардии в начале сороковых, когда та разрасталась. Тогда как раз хаос во Внутренней Сфере заставил немало народу податься в бега; многие осели и в Пустошах. Мендез дезертировал из Лиранской гвардии, когда нефритовые соколы захватили его родной Чапультепек – просто не стал драпать вслед за полком, хотя потом всё равно пришлось убираться с планеты. И он служил под началом Мортимера в сорок четвёртом, когда оберонцы брали Креллакор.
«Файрстартер» Макса Богана замыкал строй. Самый лёгкий и самый быстрый, старая модель 9-Н. Боган тоже не больше чем середняк, но свой – оберонец, один из немногих, кто мог похвастаться, что его предки служили ещё Хендрику Гримму. Тот собирал аж три полка боевых мехов – не один, но все эти три полка Клан Волка раскатал за несколько недель, когда вторгся во Внутреннюю Сферу, и старую Оберонскую Конфедерацию снёс походя: сто лет тому назад техническое превосходство клановцев было ещё подавляющим.
Когда все четыре меха вошли на лифтовую платформу, та поползла вниз. На шестьсот метров – к уровню агрозоны-1, как он и договаривался вчера со старейшиной Торномом, дедом капитана Агнес. Тем, кто создал эту агрозону тридцать лет тому назад и рулил ею все эти тридцать лет. Что, в общем, и делало его в Новом Приюте авторитетным – более авторитетным, чем Оле Хокедал, старейшина агрозоны-3, чей юбилей Мортимер посещал в прошлом году. Тогда он зондировал почву, но теперь предстоял уже настоящий деловой разговор.
* * *
Когда за Мортимером и старейшиной закрылась дверь, Лианна с трудом подавила желание схватить что-то тяжёлое и кинуть вслед. Потому что… ну какого же чорта?! Она готовилась к торжественной встречи, накрасилась, принарядилась, надев свою любимую юбку – лавандовую, до пят, из тонкой и невесомой полупрозрачной ткани, стоившей целое состояние; она нарядила и собрала девочек; она только что вытерпела смрад на борту дропшипа и всерьёз настроилась терпеть тяготы обратного пути – три тысячи километров по леднику – и ради чего? Ради того, чтобы этот седой старый чорт в простенькой серой тряпке на чреслах рассеянно кивнул ей и отмахнулся?
Никакого приёма. Никакой торжественной встречи. Никаких приветственных речей, банкета и… ничего. Даже ковровой дорожки не расстелили, и она шла по нагретому подземным теплом бетону, чувствуя подошвами каждую щербинку, каждую трещину и иную неровность, каждый осколочек камня. Мортимеру хорошо: у него на ногах туфли, а каково ей? Она не рабыня с ороговевшими пятками: Лианна привыкла ступать по мягким коврам и паркету, линолеуму, на худой конец, потому что даже на жилую и административную секции форта паркета не напасёшься, нет на Сигурде своего дерева – только ввозить, и…
И вот теперь они сидят в какой-то маленькой комнатушке на жёстком диванчике. Можно попить чай или кофе, взять квилларового печенья, можно включить головизор или почитать журнал с журнального столика. Да уж… «Свиноводство», седьмой номер за 3136 год. Издано в Саре на Гастрелле, Республика Пустошей. Даже какой-нибудь вестник таркадской моды был бы интереснее. Ей попадался один такой: листая глянцевые страницы, Лианна никак не могла понять, почему лиранцы не могут натопить свои дворцы так, чтобы в них не пришлось кутать плечи в шкуры животных, и почему их женщины стесняются даже соски приоткрыть, не то, что всю грудь. Или вот та статья об интимных стрижках… картинки там интересные были, и подали пару идей, которые она поспешила реализовать, хоть для этого и пришлось читать статью вслух для Нари, рабыни-куафёра: та ведь неграмотна. И дизайн у них получился отличный. Но зачем самим лиранкам делать это, если на всех остальных фото в журнале они носили юбки из плотной ткани и даже штаны, как мужчины, даже не думая приоткрыть низ?
-- Если вы голодны, я распоряжусь принести обед.
Лианна медленно повернула голову. Плотная светловолосая девушка, которую ей представили как Йорун – судя по знакам татуировок, она приходилась внучкой старейшине, хоть и носила другую фамилию, и была кем-то вроде младшего менеджера в управлении этой агрозоны – сидела за столиком, вертя в руках комм. Кроме татуировок она носила узкий золотой браслет на правом запястье и несколько толстых бронзовых колец на левом, лодыжки оплетены нитями бисера. И пожалуй, не стоило называть её девушкой: выпуклый животик свидетельствовал о другом. Пятый или шестой месяц? Лианна знала, что после воссоединения с Конфедерацией на Сигурде стало рождаться больше детей. И больше стало выживать тех, кто появился на свет в предыдущие годы.
-- А принести вина ты можешь распорядиться?
Лианна была готова услышать в ответ, что вина тут не держат — только пиво, или вовсе пьют какую-нибудь дрянь вроде водки, но минут через пятнадцать девчонка-подросток, судя по татуировкам, ещё одна из внучек старейшины, приволокла ведёрко со льдом, откуда торчали две бутылки — уже откупоренная глиняная винная и вторая стеклянная, с яркой этикеткой и жестяным колпачком.
-- Я распорядилась прихватить и квилларовую шипучку для ваших детей, — сказала Йорун.
-- Благодарю, — стараясь не выказывать раздражения, сказала Лианна.
Ей что, намекают, что она забыла о детях? Или Йорун в самом деле без задней мысли сообразила то, что только что упустила она? Взяв с полки бокал, Лианна налила на две трети, кинула пару кубиков льда и пригубила. Бутыль была пыльной, без намёка на этикетку, а вино сладким, десертным — таким как она любила. Мелкими, но быстрыми глотками она осушила бокал и налила ещё.
-- Мама! -- Аннабель дёрнула её за браслет.
-- Что, милая? - сделав ещё глоток, Лианна посмотрела на дочь.
-- Ты обещала, что нам покажут тут свинок!
-- Папа ещё не приказывал этого делать, — сказала Лианна. -- У него сейчас важный разговор со старейшиной Торномом, и мы должны подождать.
Она снова приложилась к бокалу.
-- А сколько ждать? - терпением шестилетняя Аннабель не отличалась.
Подскочившая Кора тут же шикнула на сестру и сунула ей в руки журнал «Свиноводство».
-- Так нечестно! - возмутилась младшая. - Ты уже умеешь читать, а я нет!
Лианна глотнула ещё вина.
-- Успокойтесь и сядьте обе!
-- Но мы действительно можем показать вам животных и комплекс, — сказала Йорун. -- Если хотите, я проведу, расскажу как всё устроено и покажу… м-мм… наверное, лучше всего маток и поросят. Там не так… скучно как в основном комплексе.
-- Мама! -- Аннабель вновь дёрнула её за браслет.
-- Кора, ты тоже хочешь туда пойти? - уцепилась за спасительную соломинку Лианна. Но старшая дочь маминого намёка не поняла.
-- Конечно, — серьёзно сказала она. - А то вдруг вы выдадите меня за свинопромышленника, когда я вырасту? а я тогда уже буду знать, как устроено его дело.
Кора и про дедушкины угольные копи на Обероне уже спрашивала, вытянув у Лианны обещание всё показать, когда они прилетят к дедушке в гости. Хотя возможно, Мортимер отправит её учиться управлять бэттлмехом через несколько лет: такое случалось, если в мехвоинских семьях не было сына-наследника.
-- Ты хорошо рассуждаешь, — без тени иронии сказала девочке Йорун и перевела взгляд на Лианну. - Но вы ведь не отпустите одних их со мной?
Долив бокал до краёв так, что несколько капель упало на пальцы, Лианна осушила его одним глотком.
-- Разумеется, я буду рада тоже посмотреть ваш… животноводческий комплекс.
* * *
Андреас Торном был грузный старик, в широких плечах и крепких руках которого ещё угадывались остатки былой силы. Он был шахтёром до того, как гражданская война отрезала Сигурд от Оберона, бандитом в последовавшие за этим голодные годы, рейдером, ходившим в набеги на Логово Драска, Блэкстоун и Креллакор, чтоб захватить там еду, и всё это время – лидером, которого слушали и за которым шли. Лидером, который один из первых догадался не жрать всё захваченное, а пустить в оборот, превратив бывшие шахты рудника Скалистый в животноводческий комплекс. Аккуратно подстриженная седая бородка, седые волосы, сбритые на висках и заплетённые на затылке в косицу, поросшая седым волосом грудь. Татуировки и золото – тяжёлые печатки на пальцах; на сжатом кулаке они могли работать и как кастет. Простой килт из серой некрашеной ткани. И массивное кресло резного дерева, наверняка, привезённое из какого-то набега, а может, украшавшее резиденцию
предпоследнего оберонского губернатора – последнего перед кризисом, расколом и голодом. В то время, до 3110-х годов, резиденция и административный центр находились в Могильнике Юэлла.
-- Агнес сказала, что у тебя есть ко мне деловой разговор, – сказал он. – Вот, и давай говорить по делу, а не мероприятия по лопате размазывать.
Здесь были и кресла для посетителей: не дожидаясь приглашения, Мортимер развалился в том, что стояло ближе к старейшине.
-- С твоего позволения, я закурю, – любезно улыбнулся он.
-- А если я скажу «не позволю»? – полюбопытствовал Торном.
-- Тогда я закурю без твоего позволения.
Футляр с сигарами висел у него на поясе, и Мортимер, подумав, достал сужающуюся с обоих концов
perfecto, украшенную не бумажным, а тёмным шёлковым бантом.
-- «Чёрный каньон»? – хмыкнул старик.
-- Могу угостить.
Дорогой оберонский брэнд, производство которого принадлежало самому Бенджамину Райту. В продажу они поступали, но стоили около тысячи восьмисот марок за штуку.
-- Я не курю. У нас тут не принято портить воздух.
Мортимер усмехнулся, вспомнив гримаску Лианны, когда они миновали вход в агрозону-1. Свиноводческий комплекс занимал обособленный сектор бывшего рудника, и уже на подходе можно было легко понять, отчего: запах двухсот тысяч свиней далеко растекался по коридорам и воздуховодам, и явственно ощущался уже там. И здесь, в административной секции, тоже. Понятно, что местные притерпелись… во всяком случае те, кто работал и жил в этой агрозоне. Другие предпочли обособиться. Хотя, говоря по совести, в агрозоне-3, где в превращённых в оранжереи туннелях растили квиллар, картофель и прочие сельскохозяйственные культуры, атмосфера тоже была специфическая. В том числе потому, что там использовали для удобрения свиной навоз.
-- Не всех останавливает то, что не принято большинством, – сказал Мортимер, обрезая сигару.
-- Имеешь в виду себя, Каттерсона или кого-то ещё?
Старейшина Олан Каттерсон возглавлял металлургический комплекс в Очаге – втором по величине поселении на Сигурде – и последние был самым ярым противником воссоединения с Конфедерацией. Он ещё воздерживался от открытых призывов к неповиновению, но и губернатор, и Торном прекрасно себе представляли, что он может говорить на приватных встречах с другими старейшинами. Вернее, представлял губернатор – Торном знал, потому как бывал на паре-тройке таких встреч. Ещё, Каттерсон одним из немногих сигурдских лидеров, тоже курившим табак – загрязнять воздух подземных поселений дымом здесь в самом деле было не принято; по понятным причинам, не покуришь и на поверхности.
-- Всех. – Полковник зажал губами сигару и чиркнул спичкой, с десяток секунд раскуривал, потом разложил на ладони маленькую карманную пепельницу и сказал. – Всех, включая тебя. Ты тоже делал то, что не понимало большинство, когда превращал этот рудник в Новый Приют.
-- Понимать начали быстро.
-- Но первым был ты.
-- Первым был Халстенсен – он подал идею, – поправил старейшина. – И начинали мы вместе. С фермы на три, потом пять тысяч голов в этом секторе, и с превращения туннелей нижнего горизонта в оранжереи. Но в чём-то ты прав: Лео долго ещё ходил в рейды сам, а я оставался тут, держать тыл.
Лео Халстенсен был старейшиной агрозоны-2 – той, что сейчас обеспечивала кормами животноводческий комплекс. Первоначально там собирали зерно, корнеплоды и прочее и для питания людей, но потом разрослись и комплекс зоны-1, и оранжереи, и зону-2 разделили: кормовые сорта оставил себе Халстенсен, выращивание пищевых перешло под управление Оле Хокедала, чей шестидесятый юбилей праздновали в прошлом году. Кроме этих троих было ещё полдюжины человек – под их управлением находилось всё остальное, что поддерживало жизнь в Новом Приюте, от энергетических установок до медицины.
-- Лео первый раз пошатнулся, когда умерла Сибилл, – на мгновение взгляд старика затуманился воспоминаниями. – Пустошанка, из их касты учёных, которую он взял в набеге на Гастрелл: нам нужен был настоящий агроном, а не просто крестьяне, которые не были даже грамотными. Без неё у нас тоже… многого бы не получилось. Она родила ему двух детей, ты в курсе? а вот третьего не смогла…
-- Я знаю, что первая жена Халстенсена умерла во время голода, и из всех их детей выжил только Дуэйн. Который сейчас грызётся за власть с Амандой – уж извини, но об этом я в курсе.
Аманда Халстенсен была второй женой старейшины – уже двадцать лет, и у неё тоже подрастали взрослые дети. А сам старейшина Халстенсен, как докладывали Мортимеру с прошлого года, заметно сдал и практически не управляет своим хозяйством. Сын от первого брака Дуэйн считает законным наследником себя, но ему пятьдесят, и всю жизнь он был на вторых-третьих ролях. А сорокалетняя Аманда давно считается правой рукой мужа. О том, что у Халстенсена были побочные сын и дочь от какой-то взятой в набеге рабыни или рабынь, и Халстенсен их признал своими, Мортимер тоже знал – в собранное им самим и Мозесом досье были их имена, справка о жене одного и муже другой, перечислялись их собственные дети.
-- Когда об этом в курсе весь Новый Приют, – сказал Торном, – сложно надеяться, что не узнают и в Харборе. Я понимаю, что тебе обо всём доложили: тот парень, которого называют беглым клановским дозорным, шпионит не только за тобой, но и для тебя. Ты потому и искал этой встречи, что разобрался в наших раскладах.
-- Верно, – кивнул Мортимер, поднося сигару к губам. «
Халстенсен ничего уже не решает, а Хокедал ничего не решит: будет вертеться ни да, ни нет, что в прошлом году и показал… правда, с Хокедалом я был не столь откровенен, как собираюсь с тобой. Но в прошлом году и обстоятельства прижимали меня не так как сейчас». И вслух продолжил. – Есть и другие вещи, о которых знает весь Новый Приют. И которые тоже становятся мне известны.
Торном отреагировал на это спокойно: он умел держать лицо, и если сейчас перебирал в памяти, какие ещё из здешних секретов мог выведать губернатор, то внешне остался невозмутим.
-- По тому, что передала вчера Агнес, я подумал, что ты хочешь предложить мне дружбу.
-- Хочу, – подтвердил Мортимер. – Но ты ещё не принял этого предложения, следовательно, друзья мы только наполовину. А друг наполовину – это наполовину враг.
-- И шпионить за врагом, конечно же, не зазорно.
-- Наполовину, – усмехнулся, пригладив тонко подстриженные усы, Мортимер. – К примеру, я знаю о трофейном «бегемоте», который вы спрятали здесь. Как и о том, что он покамест не на ходу. Но с техниками милиционного лэнса твоей внучки, который я перевожу в Новый Приют, ты его восстановишь, конечно.
-- Это займёт больше времени, чем ты думаешь, – по-прежнему не меняясь в лице, сказал Андреас Торном. – Загвоздка не только в техниках, но и в железе.
-- Я это предполагал, – сказал Мортимер. – Но тут уж увы: запчастей для стотонного клановского бэттлмеха не завалялось и у меня. Впрочем, я так же предполагаю, что у вас они в скором времени, всё же, появятся. Отчего и хочу гарантий, что твой «бегемот» не станет стрелять в моих людей и меня.
-- Гарантий, которым ты сможешь поверить, – уточнил Торном. – Не просто слов.
-- Кто и когда у нас держал слово, которое дал врагу, – пожал плечами Мортимер, – даже врагу только наполовину.
-- Многие, включая меня, – серьёзно ответил Торном. – Разумеется, когда это было выгодно. Хотя бы наполовину.
-- А выгодно ли тебе поддерживать Каттерсона и его бунтарей? или Милборна, если на то пошло: с ним, на мой взгляд, твоих выгод будет ещё меньше.
Гаррик Милборн был членом совета старейшин Могильника Юэлла, где контролировал добычу и обогащение урана, а ещё – производство топливных сборок для атомных реакторов, то есть, держал в руках ключи к изрядной части сигурдской энергетики. Весомая позиция на планете, обледеневшей от полюсов до экватора. И Милборн был негласным лидером «умеренной» части недовольных воссоединением старейшин. Тем, кто требовал пустить сигурдан на оберонские рынки сырья, продовольствия и промтоваров в обход установленных Райтом и поддерживаемых губернатором ограничений.
-- Если Милборн добьётся своего, – напрямую сказал губернатор, – Могильник Юэлла и Очаг станут богаче, но ты – нет. И возможно, случится как раз то, чего ты опасался всё это время: Оберон завалит вас продовольственным демпингом.
-- Возможно, завалит. Возможно, и не завалит, – Торном пригладил свою седую бородку. – Тогда я ошибся в своём прогнозе, а сейчас не вижу смысла паниковать.
-- В этот раз риск несколько выше: мои люди перехватили часть его переписки с торговцами в Кеннеди-Бич. Милборн не просто так рассуждает о доступе к рынкам. Я дам тебе ознакомиться, если захочешь.
-- С тем, что ты отобрал для создания у меня нужного тебе мнения?
-- Как будто ты без моих подсказок не видел, что Милборну хочется власти. Настоящей власти, а не быть одним из полусотни старейшин на этой планете. Где слишком мало людей, чтобы делить власть сразу аж на полсотни частей – даже не равных.
-- Видел, – признал старейшина. – И Милборн, и Каттерсон – обоим едва за полтос, обоим есть, чего хотеть и к чему стремиться. Это у нас с Лео уже все позади… он старше меня, вот и скис раньше. Мне тоже осталось недолго, и тратить это недолго на движение куда-то там вверх я уже не хочу. Мне и на месте не дают спокойно присесть… вот, хотя бы и ты. Тоже думающий о том, как загрести больше власти.
-- Ты знаешь, что я не хотел становиться тут губернатором. Это тоже… известно многим.
-- Ты не хотел становиться тут губернатором, но ты губернатор уже шестой год. И на каких манёврах, угрозах и компромиссах стоит твоя власть, я тоже прекрасно вижу. Отчего и сказал: ты хочешь большего. Чтобы тебе подчинялись беспрекословно, а не по договорённости и в рамках договорённости.
-- Хочу, – мгновенно признал Мортимер. – Но для этого мало тех рычагов, которые есть сейчас.
-- И одного ты сегодня лишился.
-- На время.
-- На неопределённое время, – сказал Торном. – И ты даже не знаешь, вернут тебе «Арабеллу» или пришлют что-то попроще. Какой-нибудь «Леопард» или «Аврору», на борт которой больше лэнса не влезет.
-- Это имеет значение в обороне, когда нужно быстро отвечать на удары противника. Или настолько же быстро самому бить противника в наступлении, – сказал Мортимер. – Но я вас не граблю и не завоёвываю. Моих сил достаточно, чтобы удавить вас голодом или перебить… проблема в том, что мне тогда некем будет править. И следовательно, угрозы такого рода – плохой фундамент для построения власти.
-- Есть много людей, которые считали иначе. И продолжают считать, – заметил Торном, – что страх и угрозы отличный фундамент для власти.
-- И где эти люди теперь?
-- Мальвина Хазен, я слышал – на подступах к Терре.
-- Я не Мальвина Хазен, и Райт, которому я служу – тоже. Райт хочет, чтобы ему подчинялись не только из страха.
-- А ты с него взял пример.
-- Это лучше, чем брать пример с Мальвины Хазен.
-- Поэтому ты начал с разговоров о дружбе.
-- Именно поэтому. – Сигара уже едва тлела, разговор шёл слишком быстро, чтоб успевать к ней часто прикладываться, и Мортимер сделал паузу. Когда огонёк разгорелся, он сказал. – Ты сам признаёшь, что тебе осталось недолго. У тебя есть взрослые дети и взрослые внуки, они пользуются уважением, они умеют немало, в том числе – командовать людьми и управлять агрозоной, но твоего авторитета нет ни у кого. Авторитета уровня Каттерсона или Милборна – тоже.
-- Хочешь сказать, что когда я скисну – их подомнут? Каттерсон или Милборн?
-- Даже Хокедал, и для Нового Приюта это плохой вариант – насколько я успел узнать Хокедала.
-- Поэтому ты предлагаешь… собственно, что?
-- Свою дружбу. Союз и обмен: ты станешь на мою сторону и поддержишь меня, а я поддержку твоих наследников. Я собираюсь перетряхнуть администрацию – сразу же, как вернусь в Харбор. Избавиться от некоторых оберонцев, и думаю, легко понять, кем нужно будет их заменить.
-- Не родственниками Милборна, а моими.
-- Тебя это не устраивает? я открываю твоей семье путь в Харбор. Конечно, если мы сейчас договоримся с тобой.
-- Мне надо обдумать, насколько выгоден моей семье этот путь.
-- Я понимаю, и подожду. Ты ведь уже подготовил, где нам переночевать, чтоб не тесниться с детьми в ротной казарме?
В Новом Приюте, Могильнике Юэлла и Очаге губернатор держал по одной роте своего второго пехотного батальона.
-- Разумеется, – кивнул Торном. – Тебя проводят. Впрочем… я сам провожу. Тут близко.
* * *
-- У нас тут четыре блока по полсотни тысяч голов, — жизнерадостно рассказывала Йорун, ведя их по коридорам и лестницам административной секции. - Никакого выпаса, конечно: почти всю жизнь животные проводят в стойлах, пища им подаётся ленточным транспортёром, другой транспортёр… м-мм… с противоположной стороны служит для вывоза отходов.
Лианна не слушала. Слышать — слышала, конечно, но ей было совершенно неинтересно, в каком возрасте подсвинков высаживают в стойла, что входит в рацион каких возрастов, свиноматок, племенных хряков и прочее. Даже в комнате отдыха, где их разместили, и возле кабинета старейшины в административной секции уже ощутимо попахивало всем этим свинарником, а теперь запах крепчал с каждым шагом, хоть нос зажимай. Но делать этого она, конечно, не стала. Они спускались куда-то по лестницам несколько пролётов — Аннабель прыгала через две-три ступеньки, и Кора вскоре догнала сестру, заставив остановиться и подождать взрослых. Потом были ещё какие-то проходы, мимо закрытых дверей и сваленного вдоль стен хлама. Йорун шла впереди уверенно и спокойно, будто вела гостей не по вонючему туннелю, а по собственному дому. Её босые ноги негромко шлёпали по каменному полу, не замечая ни грязи, ни мелких камешков.
За очередным поворотом открылся зал: далеко в обе стороны уходили ряды стойл, из которых торчали украшенные хвостиками-завитушками жирные свиные зады. Вдоль этих стойл медленно, слегка подёргиваясь, ползла лента транспортёра, покрытая тем, что выпадало то из одного, то из другого, третьего… Лианна сглотнула подкативший к горлу комок, с трудом удержавшись от того, чтобы нагнуться и вырвать. Или, хотя бы, зажать рот рукой. А девочки только хихикали: зрелище показалось им забавным. В самом деле, что может быть смешнее тянущегося на километр ряда свинячьих жоп?
-- Мы сейчас в бывшей выработке, — сказала Йорун. -- Туннели строились шахтными мехами и для шахтных мехов, тут восемнадцать метров от пола до потолка и ширина до двадцати пяти.
Над головой у Лианны было явно не восемнадцать метров, о чём она не преминула заметить.
-- Потому что вдоль стен мы построили несколько ярусов для размещения основного поголовья, — ответила Йорун. - Помните, я говорила?
-- Я не совсем поняла, как это, — выдавила Лианна.
На самом деле просто прослушала, но не признаваться же в этом.
-- Несколько ярусов вдоль стен туннеля, — охотно пояснила внучка старейшины. - Мы сейчас на верхнем ярусе по левой стороне, но потом перейдём на правый, ближайшая зона содержания маток и приплода там.
-- Далеко нам ещё? -- Лианна попробовала дышать ртом, чтоб меньше чувствовать здешний запах. Подумав, что погорячилась насчёт «Арабеллы» и её вентиляции: в свинарнике пахло хуже.
-- Эта секция тянется на два километра, но повернём мы, конечно, раньше.
«
Два километра?!» Лианна уже и не помнила, когда ей приходилось ходить пешком так далеко. И два километра вдоль свинских задниц и везущей навоз ленты… Конечно, стойла не тянулись так далеко сплошняком. Между ними были проходы, и стойла шли не в один ряд — дальше в глубину, в сторону середины туннеля тянулись ещё ряды; в проходах, у транспортёров, иной раз и в самих стойлах там и сям Лианна видела работающих тут людей. Не только взрослых мужчин и женщин, но и подростков, и даже детей на год-два старше Коры по виду. Лианна не удивлялась: в шахтах, которыми владел отец, тоже работали и подростки, и дети, и их там было намного больше, чем здесь, потому что машин было меньше. Малонаселённый Сигурд механизировал всё, что мог, но Оберон VI с его двенадцатью миллионами жителей мог позволить себе шире использовать ручной труд. Там в шахтах тоже царила жара, и тоже практически все работали голыми. Но шахты отца Лианна видела на голографическом мониторе в его кабинете, а не ходила по ним вживую, как здесь.
Лианна поняла, что привлекла здесь внимание. Вот пробегающий мимо мужчина в коротком переднике чуть замедлился, скользнул взглядом по лавандовой ткани окутывающей её ноги, золотым цепочкам и браслетам, по лавандово-чёрным узорам на коже — и тут же отвернулся с деланым безразличием. Женщина, совковой лопатой выгребавшая из стойла навоз, остановилась, будто бы утереть пот ладонью с лица, едва заметно поджала губы — не в осуждении, а скорее сдерживая улыбку. Мальчишка с ведром глянул искоса и сразу же отвернулся, скрылся в проходе.
Они знали, кто она такая. Слух о визите губернатора и его жены не мог не разнестись по агрозоне ещё до того, как «Арабелла» стартовала из Харбора. Может быть, они не видали её в головизоре – светская жизнь Сигурда была удручающе скучной, тут даже День возрождения Конфедерации не отмечали, только Новый год и ещё пару местных праздников, привязанных отчего-то к периоду обращения Одина вокруг солнца, а не к датам стандартного календаря – но сложить два и два всяко могли. Пышнотелая женщина в безумно дорогой юбке до пят, увешанная золотом, без татуировок, но с затейливым боди-артом не могла быть ни кем иным.
Лианна заставила себя выпрямиться. Не морщиться от здешнего смрада. Отвела плечи, вскинула голову. Конвейер, уносивший отходы, скрежетал и подёргивался, кое-где содержимое капало на пол. Рабочие подхватывали лопатами то, что пролилось, но успевали не везде. Где то лужи уже подсыхали, превращаясь в липкую корку; где то были свежими и пахли особенно резко. С очередным шагом ступня погрузилась во что-то тёплое и вязкое; взвизгнув, Лианна отпрянула, и упала бы, не придержи её Йорун. Посмотрела вниз: со стороны стойл и конвейера по полу текло омерзительно пахнущее коричневое… оно. Лианна вновь подавила рвотный позыв.
-- У тебя есть… что-нибудь? – спросила она Йорун. – Чем можно это вытереть?
Та развела руками. Да, глупый вопрос: на Йорун нет ни клочка, только украшения и коммуникатор, который она носит на ремешке на запястье.
-- Ну наследите чуток на полу, ничего страшного, – сказала девушка. – Если каждый раз обтираться – ткани не напасёшься.
Лианна поджала губы. Испачканная ступня и впрямь оставляла теперь следы, но приглядевшись она поняла, что таких следов тут хватало и без неё. Они снова шли, куда-то сворачивали, спустились по лесенке на ярус ниже, где было всё то же самое: стойла и свиньи в них, транспортёр спереди – транспортёр сзади; тут шло кормление: свиньи опускали пятаки в наваленные на ленту кучи, жрали и чавкали.
-- Прикольно! – прошептала Аннабель. Для неё это было захватывающим приключением. Пусть и дурно пахнущим.
Новое испытание ждало на краю яруса: бывший туннель был и впрямь плотно застроен с обеих сторон, посередине оставалось пять-шесть метров пустого пространства. И через это пустое пространство с одной стороны на другую на разных ярусах было переброшено несколько мостиков. А дно туннеля было метрах в десяти или двенадцати под ногами. Прожив пять лет в коридорах и комнатах форта, Лианна отвыкла от больших пространств, и у неё закружилась голова. Кора тоже испуганно вцепилась ей в руку, зато Аннабель подскочила к самому краю и показывала пальцем куда-то вниз.
-- Не наклоняйся, — коротко сказала Йорун и мягко, но цепко взяла девочку за плечо. — И держись за перила.
Настил мостика был железный, решётчатый – сквозь ячейки Лианна видела дно туннеля, нижние ярусы и людей внизу. И свиней в их стойлах видела тоже. Пятьдесят тысяч, вспомнила она, пятьдесят тысяч голов. И ещё три таких секции. Свиней в этом месте собрано больше, чем живёт людей на всём Сигурде. Лианне казалось, что мостик подрагивает под их шагами, и она постаралась убедить себя в том, что это всего лишь иллюзия. Обман восприятия. Потому что если мостик и впрямь шатался, идти по нему назад она уже не сможет от страха. А вот для девочек мостик был приключением: Аннабель считала шаги вслух, Кора шевелила губами и загибала пальцы, тоже подсчитывая что-то про себя. Йорун и вовсе шагала уверенно – конечно, она этим мостиком ходит по нескольку раз на дню. А если не этим, то другими похожими.
Лианна чувствовала, как по её телу стекает пот. Юбка начала липнуть к ногам, низ запачкался так же, как и ступни; Лианна запоздало выругала себя за то, что не догадалась снять и оставить там, в комнате отдыха. Теперь уже поздно, теперь остаётся только терпеть. Девочки тоже устали: прогулка вышла длинноватой и для них. Аннабель первой начала ныть, Кора влепила ей затрещину; Лианна схватила обеих за руки и растащила по разные стороны от себя. Наконец, впереди показались массивные двери, призванные отсекать запах и шум. Йорун нажала на рычаг, створки с шипением разошлись, и за ними оказалось другое пространство: тише, светлее и не так дурно пахнущее. По сравнению с основной частью комплекса воздух здесь был даже свежим, не иначе – где-то работал кондиционер. Не создавая настоящей прохлады, всего лишь, приглушая жару – впрочем, к такому Лианна с детства привыкла и на Обероне.
-- Здесь секция опороса, — сказала Йорун, будто извиняясь за то, что раньше было слишком шумно и грязно. — Тут спокойнее, и поросята как раз такие, каких любят дети.
Тут в загонах лежали свиноматки, тяжёлые и спокойные – и супоросые, и успевшие опороситься; у этих поросята или копошились в свободной части бокса, или, толкаясь, лезли кормиться к соскам. Тех, что постарше держали отдельно в боксах поменьше. Девочки оживились; Лианна просто огляделась, ища, где присесть. Ноги гудели после непривычной километровой прогулки; скосив взгляд на грудь и плечо, она мрачно отметила, что в двух-трёх местах её арт всё же потёк. И антиперсперант не помог: пота на теле выступило слишком много, краска не устояла.
-- Мама, мама, пойдём! – девочки потянули её куда-то. – Ой, смотри!
По коридору бежал поросёнок. Уже довольно крупненький, с небольшую собаку, он бодро цокал копытцами по коридору, и ему явно тут было не место.
-- Иногда они убегают, – сказала Йорун, перехватывая коммуникатор, чтоб вызвать дежурного.
Поросёнок остановился, заметив людей. Насторожился. И Аннабель сразу же устремилась к нему.
-- Какой прикольный!!
Поросёнок взвизгнул и бросился наутёк.
-- Стой! – крикнула Лианна.
Не поросёнку, конечно, а младшей дочке, которая пустилась за поросёнком в погоню. И старшей дочке, бросившейся догонять младшую. Лианне не осталось ничего, кроме как побежать следом. Девочки вырвались далеко вперёд, ближе к поросёнку, чем к ней. Они мчались по проходам между загонами, поворачивали, смеялись, кричали, разбегались в стороны, пытаясь зажать поросёнка в клещи или загнать в угол, а поросёнок метался, пока не юркнул в пустой загон. Видимо, из него только что вывели куда-то свинью, но не успели убрать остальное: опилки, навоз и солома на полу перемешались в неопрятную кашу, в которую и влетел мелкий свин, подняв фонтан дурно пахнущих брызг. А две раскрасневшиеся и разгорячённые погоней маленькие девочки влетели следом. Брызг стало больше – как раз когда Лианна и Йорун подбежали к загону, попав в аккурат в зону разлёта.
-- Аннабель!! – завизжала Лианна. – Кора! Быстро вышли оттуда обе!
Девочки поднялись с пола, перепачканные с ног до головы, но довольные: поросёнок был у них в руках. И кажется, был самым чистым из них троих.
-- Мы его поймали! – радостно сообщила Аннабель, держащая мелкого свина под передние лапы.
-- Ага. – Кора держала его за задние. – От нас не уйдёт!
Вот тут впервые за вчерашний и этот день Лианна не удержалась и сказала вслух всё, что думает об этой поездке, о свинокомплексе, политике, свиноводстве, непослушных детях и свиньях.
-- Ну ты, мама, даёшь! – восхищённо проговорила Кора и подняла большой палец вверх. Подумала и добавила. – А мне делала замечание за слово «задница».
* * *
-- Тут есть баня для работников, где можно ополоснуться прежде, чем возвращаться наверх, – предложила Йорун, глядя на своих перепачканных спутниц, да и стекающую по собственному телу грязь. – А там вы уже помоетесь по-настоящему.
-- Отлично, – вяло сказала Лианна. – Веди.
-- Мама! – подошедшая Аннабель дёрнула её за браслет. Кора стояла рядом, и они продолжали держать в руках пойманного поросёнка. – Мама, можно мы возьмём его с собой? он такой прикольный и милый!
Не будь её ладони испачканы…
всем этим… Лианна закрыла бы ими лицо. Ещё немного, подумала она, и у меня начнётся истерика. По-настоящему.
-- Можно, – звенящим голосом сказала она. Резко сорвала с себя испорченную юбку (
свою любимую юбку! за двадцать шесть тысяч марок – четыреста фокс-кредитов по курсу!) и сунула девочкам. – Вот, замотайте и завяжите покрепче, чтоб он опять не удрал, пока мы будем в бане. И с отцом будете объясняться сами.
-- Он разрешит, – не очень уверенно сказала Аннабель.
-- Конечно, разрешит, – хмыкнула Кора. – Он нам всегда разрешает, когда не закрывается в кабинете из-за работы.
В таких случаях девочки предпочитали его не беспокоить. Мортимер никогда не срывался на дочерей, но когда с головой уходил в решение очередных проблем, то закрывался от домочадцев – не только физически в кабинете, мог просто ходить погружённый в свои расчёты и мысли, отвечая короткими распоряжениями не мешать и думать самим почти на любые их вопросы и просьбы.
Баня оказалась не слишком просторной и полутёмной – не все лампы горели. Стены и пол выложены кафелем, и чтоб ноги по нему не скользили, пол был заложен деревянными паллетами вроде тех, что кладут под контейнеры или ящики. Вернее, подумала Лианна, теми же самыми: если открыть обе створки двери, ширины как раз хватит, чтоб пронести их с наклоном. Дерево было влажным, местами уже подгнившим – скоро на вынос, в других местах наоборот новым, занозистым, Лианна старалась ступать осторожно, чтобы не занозить пятки. Йорун-то проще: она тут, небось, каждый день километры по ярусам и коридорам отмахивает, у неё подошва такая же огрубелая, как и у работяг.
-- Вот кран с горячей водой, вот с холодной, – показала она. – Набираешь в шайку, сколько надо той и другой, помешиваешь, потом поливаешь. Сначала детей, наверное?
-- Давай сначала детей. Потом я полью тебе, а ты мне, хорошо? – предложила Лианна.
* * *
Гостевые апартаменты оказались невелики: спальня с широкой двуспальной кроватью, которая и занимала бóльшую часть её площади, да что-то вроде гостиной: там была пара кресел, диван – он не раскладывался, но девочек можно было положить на него валетом… если, конечно, не захотят влезть к родителям на кровать; впрочем, Мортимер мог лечь на диване и сам, оставив кровать Лианне и детям. Ему доводилось спать и в худших условиях. Ещё тут был санузел с туалетом и ванной, но идти туда полковнику пока не хотелось. Ему уже доложили, что Лианна с детьми отправилась смотреть свинокомплекс. Причуда не в её духе… видимо, дети и уговорили.
Скинув туфли, Мортимер развалился в кресле, забросил ноги на низкий пуф. Взял компад, подключился к местной сети: в отличие от Оберона VI, сети всех четырёх здешних демографических центров были соединены теперь ретрансляторами и дата-кабелями. Соединение между Могильником Юэлла и Очагом было и раньше – их разделяло менее тысячи километров, а линии от Могильника Юэлла к Харбору и Новому Приюту провёл уже он три и два года тому назад. Теперь даже в гостях у старейшины Торнома он мог поддерживать связь с Мозесом и майором Гергенрётером, оставленными там на хозяйстве. Гражданским чиновникам своей канцелярии полковник, по некоторому размышлению, решил пока не доверять: кто-то из них точно поддерживал связь и с его недругами на Обероне, и с потенциальными мятежниками Олана Каттерсона. Мозес пока не выяснил, кто, но самому Мозесу полковник доверял больше: начальник контрразведки, конечно, докладывал про него вождю, но в том, что касалось поддержания и укрепления власти Конфедерации на Сигурде они были в одной лодке. Союзниками.
Лианна и дети вернулись неожиданно. И поздновато: Мортимер успел задремать, но мгновенно проснулся. Сразу отметил растрёпанные в беспорядке волосы Лианны – причёску она распустила, и не совсем чисто смытый боди-арт, и то, что она снова нагая: юбку тоже сняла. Что ж, это всегда нравилось ему, и иногда – ей. А по лицу сейчас не поймёшь, злится она или наоборот, осталась довольна прогулкой. Зато девочки подозрительно прятались за её спиной, переглядывались, и…
-- Что там у вас?
-- Сам посмотри, – Лианна шагнула в сторону.
Кора тоже осталась без боди-арта, ленточки Аннабель подозрительно выпачканы, а в руках обе держали свёрток очень знакомого лавандового цвета, в котором что-то вертелось и тихо похрюкивало. Потом высунуло пятачок.
-- Пап, это Хрюндель, – сказала Кора таким голосом, будто собиралась добавить: «Хрюндель – это наш папа». Но вместо этого быстро начала объяснять. – Нам его подарили. Можно, он останется у нас?
-- Вот только свиньи в качестве питомца нам не хватает. – Мортимер усмехнулся. – Вы хоть представляете, каким он вырастет?
Девочки переглянулись: похоже, что эта мысль ещё не приходила им в головы. Но теперь они вспомнили стойла и взрослых свиней, и…
-- Вау! так это мы сможем ездить на нём верхом! – воскликнула Аннабель. – Как мама на пони, когда была маленькой!
-- Пожалуй… – попробовал осознать эту идею полковник. – Да. Считайте, что у вас скоро появится пони. Розовый, с пятачком, но в конце концов, тоже парнокопытный*.
Девочки с радостным визгом бросились его целовать; поросёнку только этого было и надо. Он вывернулся из лианниной юбки, в которую был завёрнут, и бросился наутёк, но убежать в запертой уже Лианной за собой комнате ему было некуда. Кора и Аннабель тут же принялись его ловить, а Лианна, улучив момент, поймала Мортимера в свои объятия. Привстав на цыпочки, быстро и страстно поцеловала. Мортимер решил не спрашивать, чем пахнет от её растрепавшихся волос, да и подтолкнула его Лианна отнюдь не в душ.
-- Тут есть, хотя бы, нормальная человеческая кровать, – сказала она.
-- Ага.
-- И дверь можно закрыть изнутри на щеколду.
-- А дети?
-- Когда наиграются со своей свиньёй – включат головизор, – сказала Лианна. – Я видела, он там есть.
Не говоря больше ни слова, она расцепила объятия и скользнула вниз, ловко расстегнув по пути его ремень и брюки – на всё про всё ушла пара секунд. Рывком спустила его брюки вниз, царапнув ногтями по бёдрам, и обхватила губами его плоть.
-- Ты уверена? – мозг полковника ещё сомневался, но плоть реагировала, как и положено мужчине. Лианна не отвечала, продолжая делать то, что делала. – Там дети за дверью, и они даже не думают спать.
Лианна резко выпрямилась, вновь оказавшись на цыпочках и закрыла ему рот поцелуем. Оторвавшись, сказала:
-- Я вместо приёма, к которому столько готовилась, попала на свиноферму. Сбила ноги. Испортила любимую юбку. Вымазалась в свинском навозе и отмывала от него детей. А ты даже рубашку не расстегнул!
-- Я упустил этот момент. – В таком настроении он видел Лианну нечасто. Первый раз в сорок пятом, когда сообщил о своём увольнении из гвардии и назначении на Сигурд, а второй… лучше не вспоминать. Лианне тогда пришлось тяжело. – Тише, тише, малыш…
Мортимер привлёк её к себе и поцеловал, запоздало сообразив, что опять совершает ту же ошибку. Лианна ответила на поцелуй страстно и яростно, а затем подалась назад, ухватив его за края рубашки. Пуговицы брызнули в разные стороны, и она прильнула к нему, напряжённая и разгорячённая, толкая на кровать, но там Мортимер уже оказался сверху.
*
у нас тут exploitation film, а не чернуха с претензией на высокое искусство, в конце-то концов.
