Мехaвоин и монахиня - сцена 91

[General Bison]

Сцена 91. Солнце и Тень

Местное время: 12:27:46

ВИДЕО: Камеры видеонаблюдения комплекса КомСтар, кабинет Прецентора

Дождь прекратился. Застекленные окна фильтруют яркий солнечный свет Кирхбаха. Кларисса сидит за столом, просматривая объявления о продаже домов. Через мгновение раздается стук.

— Kommen Sie (Войдите), — отвечает Кларисса.

Штирлиц входит, настороженно озираясь. Его взгляд скользит по стульям, затем возвращается к Клариссе.

— Прецентор. Вы меня вызывали?

Кларисса с нейтральным выражением лица указывает на стул напротив. Она обращается к нему по-немецки, и её теплый певучий шведский акцент контрастирует с безупречным и сухим Hochdeutsch Штирлица.

— Пожалуйста, присаживайтесь, агент Штирлиц. Я должна перед вами извиниться.

Штирлиц медленно садится, явно подозревая подвох.

— Извиниться, Прецентор?

— Да. Я получила сообщение от Прецентора Расалхага. Один из послушников по ошибке отложил его в конец очереди. Если бы я получила его вовремя, мы бы избежали той... неловкой сцены сегодня утром. Оба.

Она открывает бар и достает бутылку с красноватой жидкостью, другую — с янтарной, и два бокала. Штирлиц разглядывает бутылки.

— Я не пью на службе, Прецентор.

Кларисса всё равно наливает две щедрые порции: сначала наполняет бокал янтарным мускатом, затем доливает темный бренди.

— Оставьте, агент Штирлиц. Вы освобождены от обязанностей. А я не люблю пить в одиночестве. Это вопрос вежливости. Считайте это... жестом примирения.

Она пододвигает бокал через стол. Штирлиц колеблется, но берет его. Кларисса слегка приподнимает свой.

— Это коктейль «Солнце и тень»: бренди «Метакса» со сладким мускатом с местных прибрежных виноградников. Да пребудет с вами мир Блейка, — произносит она ритуальную формулу.

— И да пребудет с вами Его мудрость, Прецентор.

Они пьют. Штирлиц остается настороженным. Кларисса ставит бокал и складывает руки.

— Во-первых. Сообщение из Расалхага предельно ясно. На Периферии нет никакой секретной миссии с участием подразделения майора Старкова или адепта Алины Виртанен. Да, есть ситуация с сотрудниками Ордена, застрявшими на Периферии, но у КомСтара нет контракта с «Черными Всадниками».

— Я так и знал! Я знал, что он лжёт! — торжествующе восклицает Штирлиц, ударяя по подлокотнику.

— Не совсем ложь. Майор Старков импровизировал из-за вашего неожиданного присутствия; его конфиденциальное послание не предназначалось для ушей постороннего.

— Что?

Челюсть Штирлица сжимается.

— Послушайте. Я понимаю, что РОМ — неизбежное зло, а вы — щит КомСтара от Великих Домов. Я уважаю вашу страсть к плащам и кинжалам... — Кларисса устало морщится и машет рукой. — Но у обычных операций КомСтара тоже есть свои тайны. Вы пришли сюда по ложному следу и влезли в конфиденциальное дело, не имеющее никакого отношения к РОМ.

— Я сам буду это решать, Прецентор.

Кларисса откидывается назад и устало вздыхает, помешивая коктейль.

— Насколько я поняла из вашего доклада, вы здесь, чтобы расследовать провал операции Корпуса Исследователей на Периферии, где они столкнулись со Старковым. И вот сегодня утром вы врываетесь ко мне, бормоча, что Старков похитил нашего сотрудника и прибыл для переговоров о заложниках.

— А что еще я должен был подумать, когда он падает с неба в парадной форме и при полном вооружении?! — протестует Штирлиц.

— Я не знаю, что творит Корпус Исследователей, но я знаю, что делает майор Старков. Он командует отрядом мехов. Он наемник, а не шпион. Он сражается за нанимателя — сейчас это Синдикат Дракона. Это его работа.

Она делает паузу, давая ему осмыслить сказанное.

— Мой вывод прост: Корпус вступил в бой с этими наемниками и проиграл. Оставим в стороне вопрос, зачем КомСтар посылает боевых мехов на тайные миссии. Видимо, поражение было настолько позорным, что Терра прислала вас искать факты... или козла отпущения. Я знаю, как это бывает. Терра требует объяснений: кто виноват? И если нельзя обвинить войска или командиров, следующими на очереди идут те, кто советовал начать операцию — аналитики разведки.

Штирлиц стискивает челюсти, на виске пульсирует вена. Он заставляет себя расслабиться и осушает бокал. Кларисса отводит взгляд в окно, делает глоток и продолжает мягким, но твердым тоном:

— У успеха много отцов, но поражение всегда сирота. Провал Корпуса — это ваш провал. И чтобы переложить вину, вы хватаетесь за любую соломинку. Вам невыносима мысль, что вас побили простые наемники. Поэтому вы выдумали заговор и подгоняете под него факты.

— Прецентор, я...

— Пожалуйста, не нужно оправданий, — Кларисса поднимает ладонь. — Вы, аналитики, видите закономерности там, где их нет. Нет никакого заговора. Есть только наемник, втянутый в чужую супружескую измену.

— Всё настолько просто? — скептически щурится Штирлиц.

— Эта девушка... Алина. Я была почти права, когда приняла её за вашу «медовую ловушку». На деле она просто... ну, будем откровенны. Содержанка. Любовница, спрятанная в захолустье.

— Что? Она не наш агент?

Кларисса опускает взгляд и складывает руки.

— Нет. Она даже не настоящий клерк КомСтара. Как для женщины и жены, эта тема мне противна, но я вынуждена ею заниматься, так как Прецентор Расалхаг — мой начальник. — Она морщится от отвращения. — Эта Алина — лиранская девка, разыскиваемая за мошенничество. Она сбежала в Синдикат и вскружила голову Прецентору Расалхагу. И теперь я должна замять этот скандал ради репутации Ордена.

— Но зачем вам покрывать чужую интрижку?

— Потому что я застряла в этой дыре и вынуждена лизать задницу Прецентору Армановой, чтобы когда-нибудь вывезти свою семью отсюда в нормальное место! Вот почему! — взрывается Кларисса, ударяя по столу.

Штирлиц, опешив, молча смотрит в бокал. Кларисса берет себя в руки.

— Кто-то должен разгребать грязное белье. Вам, полагаю, тоже поручат прикрыть тот бардак на Периферии.

— К сожалению, это так, Прецентор. Но как сюда вписывается Старков?

— Майор Старков? Обычный мехвоин. Топчет землю на своем мехе, стреляет в людей, а когда вылезает из кабины — грабит, пьет и возится с бабами, — бросает она с презрением. — Нет никакого заговора. Только совпадение. Эту девку Алину пристроили на мою станцию, чтобы она сидела тихо. А Старков — просто курьер. Видите ли, Прецентор Зиля попросила об одолжении свою невестку, Алисию, жену генерала Бенцингера, а тот передал просьбу Старкову — чтобы тот присмотрел за девицей.

— Прецентор, при всем уважении, это нелепо!

— Нет. Это жизнь. Один мудрый человек сказал: «Никогда не приписывайте злому умыслу то, что можно объяснить глупостью, жадностью или похотью». Вы искали виноватых, чтобы оправдать позор на Периферии, и выдумали коварный план Старкова. Но заговора нет. Вы гнались за призраками.

Штирлиц до белизны сжимает бокал. Его голос холодеет:

— Вас там не было, Прецентор. Мы потеряли людей. Верных Блейку солдат.

— Мне жаль. Но в бою люди гибнут, а одна сторона проигрывает. И Старков тут ни при чем, — отрезает Кларисса. Она снова наполняет бокалы. — Вы не умеете проигрывать, агент Штирлиц. Я говорю это без злобы. Вы потратили здесь время зря. И что важнее — вы потратили моё время.

— Прецентор, это дело требует доследования...

— Возможно. Но вот что я решила: вы немедленно прекращаете любую слежку за майором Старковым.

Штирлиц выпрямляется.

— Это не в вашей власти...

— Теперь — в моей. — Голос Клариссы — лед, обернутый шелком. — Вы сами сказали, что Старков — хитрый противник. Если он ничего не знает, он не опасен. Но если он заметит слежку, он спросит себя: почему КомСтар так им интересуется? Не давайте ему повода доложить об этом Дракону. Ваше начальство на Терре действительно хочет спровоцировать Координатора? Наш нейтралитет хрупок. Один неверный шаг, и мы перестанем быть «нейтральными посредниками».

Долгая пауза. Штирлиц пьет.

— А что наши люди вообще делали на Периферии, агент Штирлиц? Ради чего стоило посылать Корпус Исследователей в бой?

Штирлиц осторожно ставит бокал.

— Это секрет. Бархатный уровень, Прецентор.

Кларисса тонко улыбается.

— Ну разумеется. Дайте угадаю. Поиск утраченных технологий? Артефакты Звездной Лиги? Не представляю, что еще могло быть настолько ценным, чтобы рискнуть открытым военным столкновением.

Штирлиц молчит. Кларисса делает глоток.

— Знаете, это напоминает мне времена Макиавелли. Когда Папы Римские искали царства земного, а не небесного, меняли посох святого Петра на меч, травили королей и собирали армии наемников. Как Чезаре Борджиа. Это плохо закончилось: Рим был разграблен. Иногда я боюсь, что наш Примус Тьеполо возомнил себя таким Папой, раз завел целую армию мехов. И я гадаю: обладает ли он талантом Борджиа... или только его амбициями? Если второе, боюсь, Терру ждет судьба Рима.

Она встречается с ним взглядом.

— Ваше молчание — лучший ответ. Что ж, агент Штирлиц, вы провалились. И если дело такое секретное, вам лучше о нем забыть. Если Старков начнет сопоставлять факты... это будет печально для всех. Подведите итог: чего вы добились в Кирхбахе?

— Ничего существенного.

— Именно. Возвращайтесь на Терру. И в отчете рекомендуйте РОМу оставить Старкова и Виртанен в покое. В данном случае бездействие — лучшая стратегия. Понимаете?

Штирлиц смотрит ей в глаза.

— Понимаю, Прецентор.

— Хорошо. — Она снова наполняет его бокал, её голос звучит почти по-доброму. — Вы хороший агент. Умный, дотошный. Но вы параноик. А паранойя имеет свойство порождать те самые угрозы, которые она воображает.

Штирлиц молча выпивает.

— Как скажете, Прецентор.

— И еще одно. Агент, который следит за поместьем Старкова. Он продолжит работу — на всякий случай — но теперь будет докладывать лично мне. Безопасность станции — моя ответственность.

Штирлиц напрягается.

— Я понимаю.

— Надеюсь. Потому что если я найду хоть один скрытый канал, хоть один автоматический отчет, уходящий на Терру в обход меня... я сочту это покушением на мою власть. И я доложу Прецентору Расалхага. Планетарные Преценторы ревностно защищают свою автономию. Вы ведь не хотите втянуть Первый Круг в конфликт юрисдикций? Ваше начальство этого не оценит.

Штирлиц мрачно кивает.