Мехaвоин и монахиня - сцена 101

[General Bison]

Сцена 101. Лошади и всадники
Местное время: 14:56:03

В поле зрения появилась Алина. Она сидела верхом на серой мускулистой лошади, облаченная в белые бриджи, черные ботфорты выше колен, белую шелковую блузу и расшитый цветной корсаж. Ее светлые косы мерно покачивались под полями огромной конической соломенной шляпы японского крестьянина, подвязанной под подбородком розовой шелковой лентой.

— Виктор! — весело окликнула она его, приближаясь. — Это так здорово! Я целую вечность не ездила верхом!

Алина натянула поводья, останавливая своего скакуна, и замерла в седле, дожидаясь мужчин. Она приподняла голову, и под полями шляпы открылось ее лицо — щеки ярко порозовели от свежего прохладного воздуха, а глаза так и сияли оживлением. На запястье у нее болтался плетеный хлыст, и она бодро помахала рукой в перчатке. Серый конь под ней застыл как вкопанный, навострив уши и шумно втягивая ноздрями воздух еще до того, как всадница успела поправить поводья.

Алина обратилась ко второму мужчине:

— Генерал Келли, огромное спасибо, что одолжили мне его! Он такой умница, у меня чувство, будто мы с ним сто лет знакомы!

Келли вежливо приподнял свою белую ковбойскую шляпу, слегка склонив голову:

— Просто Келли, прошу вас, миледи, — отозвался он со своим мягким ирландским выговором. — Виктор предупредил меня, что вы разбираетесь в лошадях, так что я позаботился о том, чтобы подобрать вам достойного скакуна.

— О, я их всех обожаю, — улыбнулась Алина, наклоняясь вперед и похлопывая серого коня по крепкой мускулистой шее. — Но этот парень слушается даже слишком хорошо. Здешние лошади так сильно отличаются от тех, к которым я привыкла.

— И в чем же? Мне аж самому любопытно стало, какие еще породы вам доводилось объезжать? — спросил Келли с неподдельным интересом, пока Виктор с усмешкой наблюдал за искренним восторгом Алины.

— Ну, давайте вспомнить. В Одессе у нас были русские пани-лошади. Выносливые, терпеливые маленькие создания с шерстью густой, как овечье руно. Они способны выжить на одной сосновой коре и три дня идти сквозь глухую метель, чтобы вернуться в конюшню, причем без всяких подков. Для крестьянина это идеальная рабочая скотина, но они крошечные, почти как пони. Лошадь для казаков, конечно, но для благородной дамы — совсем не статусная посадка.

— Посади бабу в седло, и она тут же вообразит себя баронессой, — хмыкнул Виктор.

Алина укоризненно на него посмотрела. Келли ухмыльнулся.

— Нам бы здесь не помешала парочка таких пани-лошадей, уж точно. А еще какие?

— О, в Донеголе, когда я росла и была… — Алина вдруг осеклась, нерешительно глянув на Виктора, но затем справилась с собой и продолжила: — Когда я окончила университет и начала выезжать в свет, я каталась в приличном обществе.

— С богачами. Ты как-то упоминала, что участвовала в лисьих охотах, если я правильно помню, — вставил Виктор.

— В лисьих охотах? Как в тех старинных голофильмах? С красными рединготами, цилиндрами и гончими псами? Серьезно? — забавно удивился Келли.

— Да, именно так! Но сразу скажу — я ездила в бриджах и в обычном седле, а не в платье и в дамской амазонке. Смешно, правда? Ирландцы в Донеголе вечно жалуются на то, какой злой и ужасной была Британская империя на Терре, как они голодали из-за неурожая картошки и бежали в Америку, а сами при этом в Донеголе до мельчайших деталей копируют все повадки английской аристократии: поместья, гольф, собак… Терпеть их не могу!

— Собак или ирландцев? — поддразнил Виктор.

— Ирландцы хотя бы не кусаются, — отрезала Алина, шутливо показав Виктору язык. Затем, выдержав паузу, продолжила: — Они корчат из себя бóльших англичан, чем сами англичане: этот их уход за садом, охота на лис и чай в пять часов вечера. Это очень напоминает ту странную традицию с чайной церемонией у вас, в Синдикате Дракона.

Виктор смущенно прикрыл лицо рукой:

— Алина!

Келли добродушно усмехнулся и приободряюще коснулся руки Виктора:

— Всё в порядке, никаких обид. То, о чем вы говорите, миледи — японский обычай, а здесь, на Кирхбахе, мы придерживаемся австрийской кофейной традиции. Чай у нас — напиток бедняков. Но вернемся к английским лошадям. Чем же они отличаются?

— Я ездила на английской чистокровной во время охоты на лис. Высокая, поджарая, шерсть так и лоснится. Красавица, спору нет, но у первого же рва она резко затормозила как вкопанная, и я полетела прямиком через ее голову в болотную жижу.

На лице Виктора проступила тревога:

— Ты не расшиблась?

— Пострадала только моя гордость и моя задница. Ну и говорят, что грязевые ванны полезны для кожи.

Келли и Виктор дружно расхохотались. Алина, улыбаясь, продолжила:

— Нет, английская лошадь хороша только для скачек по ровному треку, но она слишком нервная для дикого, постоянно меняющегося поля. Я пыталась заниматься с ними выездкой, но у них вечно были свои соображения на этот счет. То ли дело этот славный мальчик, — она ласково погладила гриву своего коня. — А что насчет ваших лошадей? Они выглядят совсем не так, как моя. Поджарые, длинноногие, — с любопытством спросила Алина.

Келли с любовью похлопал по шее своего жеребца:

— А это Мустанг. Дикая американская лошадь. Выносливая порода, которая пережила страну, создавшую ее. Она не блещет в чем-то одном, но хороша решительно во всем.

В разговор вмешался Виктор, и его голос сразу приобрел лекторские нотки, какие у него всегда появлялись при цитировании прочитанного:

— Я читал в одной книге из вашей библиотеки, что эта порода происходит от испанских лошадей, которых конкистадоры завезли в Новый Свет, — добавил он, после чего устремил взор вдаль, погружаясь в воспоминания. — Они напоминают мне лошадей на Асунсьоне, где я учился ездить верхом с гаучо. Местные называли их криолло. Они тоже произошли от одичавших скакунов. С виду немного похожи на твоего Мустанга, но пониже, поплотнее, а грудная клетка — как железная бочка. Эту скотину невозможно угробить, даже если очень постараться. Гаучо гоняли их по сорок миль в день по сухой колючей кустарниковой степи, а на ночь оставляли без корма, они щипали редкие сорняки. Именно поэтому дом Марика разводит их — это идеальная лошадь для конной пехоты, для партизан, способная совершать огромные переходы и жить за счет подножного корма. Сам-то я наездник никудышный, просто научился держаться в седле и намозолил железную задницу, чтобы выдерживать эти марши.

Келли понимающе и с уважением кивнул:

— Может, ездить вы толком и не умеете, но в лошадях определенно кое-что смыслите.

— Ничего, Витя, мы из тебя еще настоящего казака сделаем! — поддразнила Алина. — А что у тебя за лошадь? Я никогда таких не видела: белая, да еще и в леопардовых пятнах. Какая же она красивая, — восхищенно осмотрела она скакуна Виктора.

— Аппалуза, — с улыбкой пояснил Келли. — Родственник мустанга.

Он протянул руку и похлопал по массивной шее пятнистого коня, который лишь шумно вздохнул и переступил с ноги на ногу, оставаясь абсолютно равнодушным и к тарахтящему рядом мотоциклу, и к колыхавшимся косам Алины.

Виктор посмотрел сверху вниз на своего коня и весело добавил:

— Должен признаться, генерал, я ожидал, что мне придется куда солонее. Я не садился в седло много лет и жутко боялся вылететь. Но этот зверь на редкость терпелив и, кажется, знает дорогу получше меня.

Келли улыбнулся, и в его глазах блеснул лукавый огонек:

— Они тоже потомки испанских лошадей, но, в отличие от мустангов, эту породу вывели индейцы из племени Нез-персе.

— «Проколотый нос». Прямо как у моих походных девок на Периферии, — усмехнулся Виктор.

— И у твоих горничных, — с ехидной улыбкой добавила Алина.

— Вы прокалываете носы своим горничным? И после этого вы еще называли меня варваром, когда я обмолвился, что прислугу иногда полезно воспитывать тростью! Что же такого натворили бедные девочки, чтобы заслужить столь унизительное наказание? — искренне ахнул Келли, будучи шокированным.

— Нет-нет, что вы, их никто не наказывал, — поспешила успокоить его Алина, качая頭. — Я сама поначалу подумала, что это рабыни с Периферии. Но это просто украшение, девочки делают это добровольно. Мода у них такая.

— Прокалывать носы? Наши девки теперь до такого додумались? Ну и ну, вы, наемники, со своими дикарями с Периферии — просто ходячая зараза, развращающая нравы! — возмутился Келли.

— Вы же сами говорили, что вы генерал, а не епископ. А сейчас брюзжите точь-в-точь как святоша, — невозмутимо парировал Виктор.

Келли раскатисто захохотал, оценив возврат к прошлой шутке. Алина тоже хихикнула, а затем обратилась к Келли заискивающим тоном:

— И кстати, генерал, если позволите дать совет: Виктор абсолютно прав, когда назвал вас варваром. Не стоит бить слуг бамбуковой палкой. Вам нужно переходить на кожаную плетку. От нее не остается синяков, и они могут сразу же возвращаться к работе.

— И откуда у тебя такие познания, Алина? — удивленно выгнул бровь Виктор.

— Фрау Майер рассказала мне про «укус хвоста Дракона». Эми и Хана опять напроказничали, и она подсказала, что я могу выпороть их плеткой.

— Значит, они натворили что-то такое, о чем ты мне не доложила. Я слишком добр к этим двум негодницам. Обсудим это позже, когда вернемся домой, — сухо отрезал Виктор.

— А вы быстро перенимаете наши обычаи Синдиката, Алина, — Келли выглядел весьма довольным. — Но вы правы, бамбуковая трость — это сугубо японская традиция. Правда, я свою сломал о спину одного буйного батрака на ранчо, а замену найти негде, так что теперь использую для дисциплины обычный хлыст. Но вариант с плетками звучит… любопытно, да. Надо будет обдумать, — задумчиво протянул он.

Виктор понимающе ухмыльнулся. Затем непринужденно добавил:

— Странно, что вы здесь не знаете о порке плетью. Я думал, вы коренной уроженец Кирхбаха, Келли.

— Так и есть, но я еще мальчишкой уехал в академию мехвоинов и с тех пор мотался по самым разным планетам. До того как мой полк перебросили сюда, я возвращался на родину всего пару раз в краткосрочные отпуска. Так что я на этой планете такой же новичок, как и вы, Виктор.

— Значит, будем осваиваться вместе.

— Я тоже хочу учиться, Келли. Расскажите мне про эту индейскую лошадь Виктора, — попросила Алина.

— Аппалуза. Апачи — это совсем другое племя, Алина. Индейцы Нез-персе выводили их специально для войны и затяжных переходов. У аппалузы олимпийское спокойствие и железные нервы, Виктор. Я прекрасно знал, что вы сто лет не сидели в седле, поэтому не стал бы подсовывать вам нервную чистокровную кобылу, которая устроила бы проверку вашей хватке. Этот пес достаточно умен, чтобы прощать неумелые команды и просто держать вас в вертикальном положении. Старые перегонщики скота в этих степях любят повторять, что хорошая лошадь, вроде этой аппалузы, доставит тебя домой, даже если ты мертвецки пьян.

— О, прямо как беспилотные машины в Донеголе! — вставила Алина.

— Что? Хотите сказать, у вас там самодвижущиеся машины с автопилотом? Да ладно, вы шутите? — недоверчиво хмыкнул Келли.

— Она не шутит. У них там высокие технологии. А у нас — лошади. У нас есть то, что есть.

— «Мы имеем то, что имеем», — услужливо перевела Алина. — А что делает плохая лошадь?

— А плохая привезет тебя прямиком к судье на виселицу, — ухмыльнулся Келли.

— Говорят, животные всегда похожи на своих хозяев. Думаю, лошадь под немецким наездником гарантированно доставит его прямо к палачу, если до этого дойдет дело, — с каменным лицом пошутил Виктор.

Келли снова покатился со смеху, и Алина поддержала его улыбкой.

— Что ж, тогда пускай наши славные кони везут нас домой.