Мехaвоин и монахиня - сцена 102-3

[General Bison]

Сцена 102-3. Атака мех-орды

Местное время: 15:26:10

Келли поманил Виктора ближе. Их кони пошли бок о бок, почти касаясь плечами, в то время как лошадь Алины отстала на корпус.

— К слову об атаках. Фамилия твоего предка напомнила мне об одном военном теоретике, капитане Мерсере Треванионе. Может, вы родственники? Я про его идею «Атаки орды».

— Интригующе. И в чём же её суть?

— Его точка зрения заключалась в том, что нынешщая доктрина войны Боевых Мехов устарела из-за дефицита ресурсов. По его мнению, нам следовало бы переоборудовать часть заводов под массовое производство лёгких мехов, вроде «Уоспов» и «Стингеров». И бросать их в бой огромными, сплочёнными ордами, чтобы подавить врага числом — как лавина варваров в степи.

— Или как рой.

— Именно. Потери были бы высокими, но легко восполнимыми, к тому же эти маленькие «клопы» просты в ремонте и обслуживании.

— Интересная концепция. Очень по-советски. Странно, что до этого додумался англичанин.

— Да, он был со странностями. Кое-кто вообще считал его сумасшедшим. И всё же в этой теории рациональное зерно есть.

— Но теории нужно проверять в бою, генерал.

— О, их проверяли. Ещё как проверяли.

— И каковы результаты?

— Очень похоже на атаку Лёгкой бригады. Треванион погиб в бою в прошлом году на Давионском фронте, как раз испытывая свою теорию.

— Настоящий учёный-эмпирик. Нельзя не уважать такую преданность делу, — съяввил Виктор.

— И всё же я думаю, что он нащупал верный путь. Видишь ли, Виктор, мой полк — лёгкий, его воссоздали после того, как старый состав полностью уничтожили на Тамаре. Он сохраняет традиции и знамя старого Семнадцатого Расалхагского. Но тот полк был ударным тяжёлым, а у меня сейчас одни лёгкие машины, и от нас требуют только разведку. Но с тактикой Треваниона, если применить её с умом, мы могли бы добиться гораздо большего.

В этот момент Алина, слегка прижав каблуками бока своей серой кобылы, вырвалась вперёд галопом. Лошадь вскинула голову и поравнялась с мужчинами слева. Алина повернулась в седле и вмешалась в разговор:

— Джентльмены! Вы снова говорите о войне, совсем забыв, что я слушаю. Вы выдали мне все свои военные секреты! Но не бойтесь, если меня возьмут в плен, я ничего не скажу, потому что вообще ничего не поняла! Пожалуйста, давайте поговорим о лошадях, а не о мехах? — она капризно надула губы.

Келли рассмеялся, Виктор усмехнулся. Они разъехались в стороны, позволяя ей занять привычное место между ними. Виктор снова заговорил:

— Да, Алина. Как я уже говорил, эпоха кавалерийских атак закончилась больше тысячи лет назад, но на некоторых планетах для партизан лошадь всё ещё остаётся лучшим другом солдата. Собственно, поэтому я и научился ездить верхом.

Келли вставил своё слово:

— Как у нас здесь, на Кирхбахе. Мы разводим аппалуза для разведчиков. Наступает зима, в горах дороги и тропы заносит снегом, техника пройти не может, а кавалеристы на лошадях — вполне. Если у трубача белая лошадь должна была быть приметной, то конному разведчику показываться нельзя. Поэтому белая масть с чёрными пятнами — это идеальный зимний камуфляж. Пятна разбивают силуэт животного на фоне серого гранита и снежных заносов.

— Я об этом как-то не думал, — произнёс Виктор, посмотрев на своего коня. — Если послушать вас двоих, вы обсуждаете качества лошадей так, будто это Боевые Меха: скорость, выносливость, маневренность.

Алина закатила глаза и покачала головой:

— Мужчины! Вы можете думать о чём-то ещё, кроме войны?

Келли поднял руку, согласно кивая:

— Нет-нет, он прав. Очень точное сравнение.

— Наверное, именно поэтому у стольких мех-полков исторические кавалерийские названия и традиции. Вы, пилоты лёгких машин, все такие. Прямо как наполеоновские гусары — блестящие рубаки и всё в таком духе.

— Я же говорил тебе, Виктор, мы, МехВоины — как рыцари древности.

— Мой английский предок был рыцарем, но для меня мой «Крусейдер» — это просто артиллерийское орудие на ногах, цель которого — засыпать врага ракетами, словно тучей стрел, затмевающей солнце.

— Тогда тебе стоит сменить своего «Крусейдера» на «Арчера», — парировал Келли.

Оба офицера расхохотались. Алина нахмурилась, но мгновение спустя поняла шутку, улыбнулась и покачала головой:

— Опять шуточки про мехов. Вы их заранее репетировали? В первый раз это звучит забавно, но быстро надоедает. Мы можем вернуться к разговорам о лошадях? Иначе я дальше поеду одна! — Алина состроила гримасу напускного раздражения.

Она слегка коснулась хлыстиком плеча своей серой кобылы. Лошадь пошла рысью, затем Алина пришпорила её, и кобыла перешла на галоп. Наклонившись вперёд, Алина пустила лошадь в карьер. Лошадь рванулась прямо к камере, навострив уши; опешивший мотоциклист прибавил газу, чтобы удержать дистанцию.

Смеясь, Келли пришпорил своего мустанга и слегка приподнялся на стременах, подавшись вперёд над шеей коня, когда тот устремился вслед за Алиной.

Виктор ударил своего аппалуза по бокамробнее, чем собирался. Конь прыгнул вперёд, и Виктор тут же вцепился левой рукой в луку седла, крепко сжав бока лошади коленями. Он попытался поймать темп движения животного, но из-за тряской скачки его швыряло из стороны в сторону. Спустя несколько секунд, когда конь перешёл на полноценный галоп, Виктор сдался и тяжело опустился в седло, стиснув зубы.

Впереди Келли и Алина ехали непринуждённо, казалось, составляя с лошадьми единое целое. Виктор же просто держался изо всех сил, позволяя своему аппалуза следовать за конём Келли — удержаться в седле сейчас требовало всего его внимания.

Впереди коническая соломенная шляпа Алины соскользнула на спину, повиснув на шнурке и открыв взору её развевающиеся светлые косы. Она оглянулась через плечо, рассмеялась и пришпорила кобылу ещё сильнее. Келли легко нагонял её, сидя в седле свободно и легко. Виктор отставал метров на пятьдесят, всё ещё продвигаясь тряской, неровной рысью. Он до побеления пальцев вцепился в поводья, пока его белый конь мотал головой, недовольный грубыми движениями рук всадника.

После короткой скачки длиной в милю через сосновый бор и открытые поляны, где изредка попадались буковые рощицы с первыми жёлтыми листьями осени, они выехали из леса. Мотоциклист уверенно держал дистанцию, удерживая скорость на отметке в тридцать километров в час. Всадники покинули лесную чащу и поскакали на юг по грунтовке, петлявшей между лесом и краем плато. Плато уходило к горизонту чередой изрезанных оврагов; земля резко обрывалась крутым двадцатиметровым уступом вниз, к бескрайней травянистой равнине, где вдали виднелись редкие ранчо и пасущиеся стада.

Из равнины к плато поднимался железнодорожный виадук на деревянных опорах.

Келли, ехавший позади Алины, поднял правую руку, согнув её в локте и обратив ладонь к небу — безошибочный, чёткий уставной сигнал к остановке.

— Korporal, halt! — рявкнул он. Его голос отчётливо прорезал прохладный воздух плато, ведь ему не приходилось перекрикивать рёв двигателя внутреннего сгорания.

Мотоцикл плавно затормозил, пока электромотор со свистом сбавлял обороты до полной, бесшумной остановки. Камера продолжала фиксировать приближающихся всадников. Алина глубоко села в седло и осадила кобылу; лошадь затормозила юзом, слегка поднявшись на дыбы. Подъехавший Келли натянул поводья своего мустанга рядом с ней. Они стали ждать Виктора, который подоспел тяжёлой, вымученной рысью. Он тяжело дышал, а его аппалуза весь покрылся мыльной пеной под его напряжёнными ногами.

Алина принялась поддразнивать Виктора, когда тот приблизился с раскрасневшимися щеками и блестящими глазами:

— Ну же, Витя! Не отставай! Если ты можешь управлять огромным мехом, то уж с маленькой лошадкой точно справишься!

Келли ухмыльнулся и присоединился к подтруниванию, неодобрительно покачав головой:

— Майор, вы скачете как «топтун».

Виктор, всё ещё сжимая луку седла и тяжело переводя дух, огрызнулся:

— Потому что я им и был. Меня учили маршировать, а не скакать галопом. Добираться до боя верхом, а не сражаться из седла, как рыцарь. Мы не в Средневековье, генерал. Пока ещё нет.

Келли весело расхохотался. Алина наклонила голову, оглядывая Виктора с ног до головы, и в её голосе внезапно послышалось беспокойство:

— Бедный Виктор. Я и забыла, что ты говорил мне про свой плохой гиноскоп.

— Что? — Виктор поморщился от недоумения. Келли удивлённо приподнял бровь.

— Ну, эта штуковина в мехах для удержания равновесия. Которую ты упоминал. Что-то связанное с гинекологом? — Алина нахмурилась. — Не помню. Ты говорил, у тебя проблемы с балансом. Плохой гинос.

— Гироскоп. Гироскоп, через «Р», Алина! — раздражённо ответил Виктор. Келли разулыбался, изо всех сил стараясь не расхохотаться.

— Прости, любимый. Я забыла, что ты не умеешь танцевать. И ездить верхом тоже не умеешь. Это моя вина, ты чуть не упал с лошади, — повинилась Алина, протягивая руку, чтобы ласково похлопать его по плечу.

— Вот как, Виктор? — спросил Келли, и его улыбка погасла.

— Боевая травма. Марлетт, два года назад. Потерял слух и почти весь баланс. Ничего. — Затем он приободрился и с бравадой добавил: — Пока вы не прикажете идти в кавалерийскую атаку, я буду следовать за вами, генерал.

Келли коротко усмехнулся:

— Отличный настрой.

Алина повернула голову, разглядывая коня Келли, а затем провела ладонью в перчатке по потемневшей от пота гриве своей серой кобылы.

— Это было здорово. Твой конь очень быстрый. Я бы хотела попробовать покататься и на этих мустангах, но я просто влюбилась в этого мальчика. Как ты его назвал? Пицца-конь, да?

Келли хмыкнул:

— Липициан. — А затем скомандовал: — Спешиться, дайте им перевести дух.

Алина соскочила первой, приземлившись легко, и тут же на деление ослабила подпругу серой кобылы. Келли уже стоял на земле, вынимая удила изо рта своего мустанга, чтобы тот мог пожевать травы. Он бросил поводья обоих коней на землю возле пучка степной травы.

Виктор вытащил левую ногу из стремени, заколебался, а затем буквально сполз вниз. Он тяжело приземлился на ноги, ухватився за седло, и остался стоять согнувшись, положив руку на плечо аппалуза. Конь шумно отдувался, его бока тяжело ходили ходуном.

Камера вела их, пока они не спеша шли к краю обрыва, чтобы взглянуть на равнину. Спешившийся мотоциклист прошёл перед объективом, снял шлем и на мгновение задержался, плотоядно разглядывая осиную талию Алины и её округлые ягодицы под обтягивающими штанами для верховой езды. Он прикурил сигарету и зашагал прочь, разминая затёкшие ноги.