= XXI =
Новый Приют, Сигурд
Оберонская Конфедерация
16 июля 3150 года -- Полную тонну ты можешь отстрелять, – сказала Тарисса Вейл. – Потом спускаешься обратно на первый горизонт, новую тонну доставим туда.
-- Понял. – Кайлин откинулся на спинку пилотского кресла, устраиваясь поудобнее: левая рука на ручке управления движением, правая на ручке управления стрельбой, ноги на педалях коррекции хода. – По крайней мере, у нас есть время подготовиться.
Новости об обрыве связи с Харбором и случившемся через несколько часов перевороте в Могильнике Юэлла не вызвали в Новом Приюте особого переполоха. Кайлин не мог знать, конечно, что обсуждают простые жители города дома на кухнях, но на улицах первого горизонта царила обычная бытовая суета, не отличающаяся от той, что он видел в прошлые дни. Кайлин тоже чувствовал себя спокойно: неопределённая угроза, которую он пытался на разные лады просчитывать весь прошлый месяц, сменилась вполне конкретной. Сторонники выхода из Оберонской Конфедерации, возглавляемые старейшиной Каттерсоном из Очага, подняли мятеж – полностью в духе своих радикальных взглядов. В Могильнике Юэлла у них нашлось достаточно собратьев по убеждениям, чтобы сформировать пятую колонну и установить контроль над большей частью города.
В самом Очаге, кстати, тоже не всё было гладко: там и в Могильнике Юэлла губернатор держал пехотные роты своего полка, собранные из лояльных ему оберонских солдат, а не сигурданцев. В Могильнике Юэлла их получилось застать врасплох и разоружить, но в Очаге – главном оплоте мятежников – оберонцы успели подняться в ружьё и взять под контроль центр управления городской энергосистемой, так что Каттерсон попал в патовую ситуацию. Во всяком случае, так сообщил вчера старейшинам капитан Уилдридж – командир гарнизонной роты Нового Приюта, остающийся на связи со своими однополчанами в Очаге. Кайлина не было на этом совещании – не по чину ему – но Тарисса Вейл и Лианна Дуглас были, так что основные подробности он узнал.
Впрочем, его эти подробности интересовали не сильно. Для него было важнее, что под контролем мятежников оказалось восемь из дюжины вооружённых промышленных мехов планетарной милиции: четвёрка «диг лордов»-МОД, два «бастера»-МОД пятнадцатой серии (эти несли не набор установк РМД-2, как боевая модификация двадцать первой, а автопушку среднего калибра и РБД-10) и ещё два тяжеловеса – «мускрейкер» и четвероногий «хэви лифтер»-МОД. Вместе с «вархаммером» и «арчером», о которых ещё в полёте говорила Тарисса, это давало им двукратное преимущество над тем, что мог выставить в обороне Новый Приют – четырьмя вооружёнными промышленными мехами Агнес Торном и «фальконером» Кайлина.
Потянув на себя ручку управления движением, Кайлин направил «фальконер» к выходу. Пониженная гравитация – две трети нормы – не просто прибавляла меху скорости, она меняла профиль движения. Став на треть легче, «фальконер» мог разогнаться далеко за сотню километров в час – где-то до ста двадцати, не переходя на спринт – но тут стоило быть осторожнее: уменьшался только вес, масса оставалась прежней, а значит, и все связанные с преодолением инерции нагрузки. Запросто можно порвать миомерные мышцы, повредить сочленения; на резких поворотах мех заносило сильнее, а у «фальконера» разбалансирован гироскоп. И даже в свободном от ледника оазисе мог быть какой-никакой снежный покров, гололёд, добавляющие проблем с равновесием. С другой стороны – быстро перебирая ногами, «фальконер» мог и в темпе шага разгоняться не до полусотни с небольшим, как обычно, а до восьмидесяти пяти километров в час. А в темпе шага трясёт меньше, чем на бегу, то бишь, и целиться проще… энергетическим оружием, на которое гравитация не влияет. К изменившейся баллистике гаусс-винтовки ещё предстояло приноровиться.
-- Миз Пигги – Стрелку.
-- На приёме, – немедля отозвалась Агнес Торном. – Ты уже на позиции?
-- Выхожу на позицию. Готов к УКС, жду мишени.
С командиром милиционного лэнса он познакомился сегодня же утром, а узнав позывной, только хмыкнул: похоже, местный военный юмор был таким же, как и везде. Если семейство Торномов рулит свинокомплексом на двести тысяч пятаков, то какое же ещё прозвище может прилипнуть в качестве позывного к той из его представительниц, что стала мехвоином. «Миз» вызвала вопрос, на который Агнес ответила быстро: «Потому что не мисс и уже не миссис. Что непонятного?» Видно было, что она ждала новых вопросов, готовясь дать столь же быстрый и наверняка резкий ответ, поэтому спрашивать Кайлин не стал. Какое ему, в конце концов, дело до того, почему капитан Торном больше не миссис и где её бывший мистер? Вряд ли тут речь идёт о вдовстве, скорее – разводе, который при местных патриархальных понятиях вряд ли прошёл для этой женщины легко… если ей продолжали напоминать о нём в позывном.
Мишень поднялась в полутораста метрах, и Кайлин пустил снаряд, не раздумывая – навскидку. Дистанция средняя, поправки на ветер, гравитацию и помехи от радиационного шторма…
-- Попал, – прокомментировала Агнес, наблюдавшая за тренировкой с командного пункта. – УКС засчитано, держи следующую!
На первое УКС – упражнение контрольных стрельб, из неподвижного положения поразить типовую мишень на средней дистанции – по нормативу отводилось три выстрела, но тянуть Агнес не стала. Да Кайлин не собирался и сам: у него оставалось семь выстрелов в запасе, и надо было потренироваться на разных дистанциях, в движении и по движущимся мишеням. Торном сказала, что возможности Нового Приюта это позволяют – конечно, подумал Кайлин, им ведь ещё пристреливать отремонтированный «бегемот»… когда отремонтируют.
Вторую мишень подняли на шестисотметровой дистанции, и тут первым выстрелом он промахнулся, достал только вторым. Не ругался – учёл промашку, и после того как Агнес засчитала результат, повёл мех на полосу для стрельбы на ходу. Там было сложнее, и два выстрела гаусс-винтовки из оставшейся полудюжины ушли в молоко.
-- Стрелок – Миз Пигги, – не дожидаясь уставного «на приёме», Агнес продолжила. – А ты и впрямь стрелок. Даже в шторм умудряешься попадать чаще, чем промахиваться, при нашей-то гравитации, ещё и ночью.
-- Да какая там ночь, – хмыкнул Кайлин, – сумерки, не больше.
-- Другой у нас не бывает. Не в этом полушарии, точнее. Но там сейчас никто не живёт.
-- Я в курсе. Дашь ещё пострелять?
-- Все скалы в твоём распоряжении. Но тонну ты отстрелял, если что. Тебя ведь предупредили?
-- Я хотел опробовать лазеры и метатель частиц.
-- Все скалы в твоём распоряжении, – повторила Агнес. – Мишеней больше не подниму, извини: самим пригодятся.
-- Понимаю.
Кайлин нажал на педали, врубая прыжковые ускорители. Гравитация Сигурда позволяла сигануть на две с лишним сотни метров вместо обычных полутораста, но тут снова создавала проблемы сохранившаяся инерция при изменившемся весе. Не стоило искушать судьбу. А вот приноровиться к меньшему ускорению свободного падения – стоило.
* * *
-- У тебя ещё не сошёл загар, поэтому для арта возьмём светлые тона. Ты согласна? – спросила Лианна.
-- А если я скажу «нет»? – полюбопытствовала Мира.
-- Ну… тогда будет сложнее, но я что-нибудь придумаю. Всё, что надо, я принесла.
Мира не ждала, что Лианна явится с ответным визитом в их номер, но Лианна явилась. Вместе с дочками, разумеется, объяснив, что ей скучно сидеть в агрозоне-1, а тут такая оказия – повезли снаряды для меха Кайлина. Вот, и подсела на грузовик. А обратно уж как-нибудь пассажирской платформой. «И просто решила тебя навестить. Пока всё ещё тихо и мирно». Мира невесело улыбнулась в ответ: понимание этого вот «пока» давило и на неё.
-- Ты серьёзно решила сделать мне арт? прямо сейчас?
-- Конечно!
Они были в номере, где жили Кайлин и Мира; дети скучковались в сторонке в изголовье двуспальной кровати: сейчас их внимание было занято купленной четыре дня назад для Аши лиранской куклой и инопланетными нарядами. Не только из кукольного гардероба, но и из глянцевого журнала, который выудила из маминого багажа и притащила сюда Кора. Из них троих только она и умела читать, поэтому громким шёпотом объясняла сестрёнке и Аше подписи под картинками.
-- Но… – Мира отвела взгляд. – Я ведь просто рабыня, а ты – жена губернатора…
-- Скоро ты перестанешь быть рабыней и станешь женой мехвоина, – негромко, чтобы не слышали дети, сказала Лианна. – Скорее всего… а вот кем могу скоро стать я, это тоже ещё вопрос.
-- Скорее уж тогда мы обе с тобой окажемся рабынями на здешней свиноферме, – невесело улыбнулась Мира.
-- Если наши мужчины потерпят поражение и погибнут, то да. И тогда мне не из чего будет делать боди-арт... так что пользуйся моментом, подруга. И не думай… вообще не думай, пока можно не думать! – Лианна достала из сумки и начала раскладывать на их половине кровати краски и кремы.
-- До меня только сейчас дошло, что ты делаешь арты сама… если прислугу оставила в Харборе.
-- Я и в Харборе делала их сама, – сказала Лианна. – Но там было, кому оценить, а тут… я предлагала сделать арт Йорун, но она отказалась.
-- Тут принято татуироваться, а не краситься, как у нас, – заметила Мира. – То есть, и краситься тоже, но в основном лицо, а не арт по телу.
-- Ага. Местные ничего не понимают в боди-арте, а единственная в этом городе оберонка отчего-то не хочет, чтоб я её расписала. – Лианна капризно поджала губы.
-- Я просто… отвыкла.
-- А поразить своего мужчину, когда он вернётся со стрельб, ты не хочешь?
-- Мужчину, который называет меня красавицей… даже когда… – Мира запнулась.
-- Для наших мужчин мы всегда красавицы, – сказала Лианна. – С животом на девятом месяце, растяжками после родов… шрамами и всем остальным. Если мужик тебя любит, он видит красавицу, а не всю эту дрянь.
-- Твой муж тебя любит? – вырвалось у Миры. Она напряглась, ожидая вспышки гнева… пощёчины или удара сильнее, но Лианна не думала злиться.
-- Теперь уже да. Когда мы прожили вместе несколько лет. Когда у нас растут дети.
-- Дочери, – поправила Мира.
-- Поверь, ему это неважно. Он никогда не требовал родить сына… как большинство мужиков требует от своих жён. И когда наша третья дочь не смогла родиться… уже здесь, на Сигурде… ему тоже было очень плохо. Я видела.
-- Не вспоминай, если не хочешь.
-- Как будто у меня может такое получиться. Или у тебя… после всего, что ты пережила в рабстве. – Лианна взяла в руки кисть, отложила, взяла другую – шире и мягче. – Ты ведь помнишь историю про «не думать о белой обезьяне»?
-- Ага, – кривовато улыбнулась Мира. – Как тут о ней не думать, если эта проклятая тварь не выходит из головы.
-- Заняться фигнёй, – сказала Лианна. – Такой, чтобы посторонних мыслей в голове не осталось. Вроде боди-арта. Или заняться делом, но никакого дела у нас с тобой здесь и сейчас нет. Только ждать, пока наши мужчины разгребут навалившуюся на всех нас гору проблем.
Мира кивнула. Подумав, что как там ни обернись оно в будущем — хуже, чем было в порту Кеннеди-Бич им с Ашей вряд ли станет. И хотя бы несколько недель почти нормальной жизни у неё теперь было…
-- Не стой как статуя, — сказала Лианна, набрасывая на теле Миры первые широкие бежевые мазки от левой ключицы к плечу и груди. – Мышцы должны быть расслаблены. Или тебе щекотно?
-- Немножко, – призналась Мира. – Подожди, что ты делаешь?
-- Базу, потом пойдёт основной узор. Думаю, тёплый кремовый и слоновая кость…
-- Нет, я про… – Мира покосилась на своё левое плечо – туда, где были выжжены клейма Келлана Варна и Торна Варека. – Так ведь нельзя… нельзя их закрашивать! меня накажут за это…
-- Кто? – весело поинтересовалась Лианна. – Мужик, который тебя любит, или его превосходительство губернатор самолично?
-- Ой…
-- Успокойся. Уверена, скоро ты перестанешь носить эту гадость на шее. Переставай думать как… подними руку. И подержи немного… вот так, – кисть заскользила от плеча к локтю и дальше к запястью. – Теперь можешь опустить, только не прижимай пока к телу, и телом мы тоже сейчас займёмся…
Лианна быстро наносила бежевый тон на левую грудь, бок и спину Миры, присела на корточки, дойдя до ягодицы и бедра. Правую сторону тела подруги она не трогала: Лианна предпочитала асимметричные композиции, к тому же, на правом запястье и правой лодыжке Мира носила широкие медные браслеты, которые должны были по лианниной задумке визуально уравновесить покрывающий левую сторону тела рисунок.
-- В Харборе я обязательно сделаю тебе нормальную стрижку, – Лианна легонько ткнула обратной стороной кисти в курчавую поросль на мирином лобке. – И с тем, что у тебя на голове, мы тоже что-нибудь сделаем.
-- Ты бы видела, какие они у меня были…
-- Ещё отрастишь, – улыбнулась Лианна. – Ну, вот…
-- Не говори ничего про ступни. Я ведь не по коврам ходила все эти годы, – тихо сказала Мира.
-- Я понимаю, – Лианна выпрямилась и взяла кисти потоньше. – Да у меня и самой пятки огрубели за этот месяц… но знаешь, так даже лучше.
У девочек шёл свой разговор.
-- Там просто холодно, на Таркаде, – авторитетно сказала Кора. – Я в книжках читала. Не как тут на Сигурде, где всю поверхность покрывает ледник, но несколько месяцев каждого года вода замерзает и вместо дождя падают такие… такие… ну как маленькие ледышки.
-- Врёшь, – недоверчиво сказала Аша. – Ты же сама не была на Таркаде.
-- Зато тут на поверхность вылазила. Вместе с папой. – Целых два раза, но уточнять Кора не стала, и незаметно ткнула локотком Аннабель, чтобы и та не ляпнула невзначай. – Тут тоже такое бывает. Типа как замёрзший дождь.
-- Ты и дождь-то, наверно, не помнишь. Тебе сколько было, когда вы прилетели сюда?
-- А раз на Таркаде холодно, то и приходится носить всё это, – пропустив мимо ушей ашину реплику, Кора повернула к ней и сестре журнал, где светлокожая блондинистая фотомодель позировала в короткой шубке от кутюр. – Типа рубашки из звериных шкур. Чтобы согреться. И обувь, а то мигом пятки там отморозишь об лёд.
-- Это ты отморозишь, а не я, – изловчившись, Аша поймала её за ступню и принялась щекотать. – Вон какая мякенькая и нежная!
Кора хихикала и пыталась вывернуться, но пальцы у Аши были почти по-взрослому цепкие; Аннабель проявила тактическую смекалку, зайдя с другой стороны, но быстро обнаружила, что подошвы у новой подружки впрямь огрубелые, не в пример жёстче, чем у сестры. Аша торжествующе фыркнула, тут же получила по голове подушкой от Коры. Лианна хотела прикрикнуть на них, но Мира остановила.
-- Ты же видишь – им весело.
-- Вижу… – Лианна стояла за её плечом, нанося на кожу спины плавные кремовые дуги и линии. – Господи, как же тебе досталось… и ей. Если бы кто-то попробовал бить Кору или Аннабель, я бы сама лучше встала под плётку.
-- Я так и делала, – просто сказала Мира. – Когда была рядом и могла.
-- Больше не придётся. Надеюсь, – подумав, добавила Лианна. – И надеюсь, что мне тоже не придётся закрывать собой девочек.
Она сменила кисть, чтобы сделать окантовку получившегося рисунка. Закончив, попросила Миру сесть и отвести руку, сама тоже присела рядом. Осторожно, едва касаясь, провела пальцами по длинному шраму, тянущемуся от запястья до локтя.
-- Крюк, – тихо сказала Мира. – Крюк лебёдки в порту. Им цепляют груз, но в тот раз он сорвался и… мне повезло. Даже два раза: что сумела закрыться, и что Торн Варек решил, что дешевле будет потратиться на швы и перевязки мне, чем на новую рабыню.
-- Я… представляю как тебе зашивали. – Лианна поёжилась.
-- Ага. На анестезию никто не тратился, но я не кричала. Запомни на всякий случай, – посоветовала ей Мира. – Когда кричишь – бьют сильнее. ,И старайся не кричать… если тебя начнут бить. Их это всегда раззадоривает.
-- Их?
-- Тех, кто любит нас бить. Или смотреть, как бьют, неважно. Если действительно… будет всё плохо – запомни.
-- Запомню, – серьёзно сказала Лианна. – Спасибо за этот совет. И… ты не возразишь, если я сделаю так?
Быстро взяв новую кисть, Лианна повела широкую полупрозрачную светлую линию вдоль шрама на руке Миры.
-- Хочешь превратить его в украшение?
-- Ага. Или не надо?
-- Сделай. Пусть будет. Знаешь… это ведь тоже часть моей жизни, и пусть остаётся виден.
путевая станция Ветролом
на пути между Харбором и Могильником Юэлла
Сигурд, Оберонская Конфедерация Проблема возникла когда отряд прошагал уже больше полутораста километров за Ледяной Причал – первую из четырёх путевых станций на караванном маршруте Харбор – Могильник Юэлла. Почти середина пути до Ветролома, второй путевой станции, и лейтенант Гарольд Мерклейн принял решение продолжать переход. Скорость, правда, упала: у его «сан кобры», которая и без того была самым медленным мехом лэнса, вышел из строя верхний привод левой ноги; мех захромал и даже при пониженной гравитации Сигурда не мог держать ход больше тридцати километров в час. Но лучше уж попробовать добрести до второй станции и починиться там, чем поворачивать назад к первой. Из графика меньше выбьешься, да и полковник скорее войдёт в положение.
О том, чтобы пытаться чинить мех на сорокапятиградусном морозе, Мерклейн даже не думал. В его распоряжении было двое опытных техников, ещё два техпома и в качестве довеска – Ситки Джакомелли, мехвоин «лайнхолдера», тоже обладавший набором базовых технических навыков. Но останавливаться в поле, снимать с ноги меха броню, чинить на морозе привод, потом вешать броню на место… нет. Доковылять до путевой станции, где есть достаточно высокий ангар, чтобы вместить боевой или промышленный мех – они есть почти на всех путевых станциях, и Ветролом исключением не был – было бы всяко удобнее.
Демонтаж бронезащиты ноги, чтобы открыть доступ к миомерной мускулатуре и сочленениям – где-то час, с приводом провозились четыре. По уставу полагалось управиться за два, но устав писался под полноценную техкоманду из семи человек из семи человек, поэтому Гарольд не торопил. Сам понимал, что техникам лучше работать без спешки, но выдать требуемый результат, чем торопиться и всё запороть. Потом ещё час с небольшим вешали на место броню и без малого полтора – прозванивали системы остальных бэттлмехов, на всякий случай, чтобы не повторился такой вот казус. Эти же полтора часа Джакомелли потратил на отдых – перевести дух после ремонта и перед новым переходом. Связь с Харбором у Ветролома была, связи с Могильником Юэлла и всем, что лежит дальше – не было: кабель так и оставался оборван, хотя прошло уже полтора суток по календарному времени или одни местные сутки.
-- Зато теперь мы можем быть уверены, что дело нечисто, – сказал с голоэкрана полковник Мортимер Дуглас. – Единственное, что могло помешать починить кабель к этому сроку – нежелание чинить. То есть – желание кого-то в Могильнике Юэлла отрезать нас от остальной части планеты.
-- Так точно, сэр, – Мерклейн потёр обрастающий колючей щетиной подбородок. – И каковы будут ваши инструкции в таком случае?
-- Прежние, – подумав, ответил полковник. – Дойдёте до места обрыва и по возможности возьмёте его под контроль.
Мерклейн кивнул. Его лэнс состоял из четырёх средних мехов – «сан кобры», двух «дервишей» и «лайнхолдера» – и считался группой огневой поддержки, но по факту был сильнейшим из трёх в губернаторской роте. Благодаря самому Гарольду с его специализацией по винтовкам Гаусса и благодаря двум ветеранам-наёмникам, Ерванду Хиси и Лео Кольману, управлявшим «дервишами». У них был хороший шанс и перемолоть отряд мехов мятежников, и отступить, если мятежники будут сильнее, чем рассчитывал Дуглас. Возможно, что первый же бой повернёт ход кампании в пользу полковника и его гарнизона. Хотя мятежники, конечно же, должны и сами просчитывать это и подготовиться. В их распоряжении, по сведениям самого полковника и Мозеса с его шпионами, было не меньше двух тяжёлых боевых мехов, тайно отремонтированных в Очаге, и сколько-то вооружённых промышленных, плюс классические решения в виде засад и ловушек. То, к чему всегда обращаются мятежники в ожидании превосходящих их оснащением и опытом регулярных войск. Так что посмотрим ещё, кто кого…
-- И при отсутствии возможности удержать – я отступлю, – сказал лейтенант. Трусом он не был, но рисковать без нужды своими людьми и мехами не хотел.
-- Конечно, – подтвердил Мортимер. – Сейчас твоя задача не штурм, а разведка – собрать максимум сведений о силах мятежников и вернуться, а не геройствовать, поднимая наш флаг над оазисом Юэлла.
Новый Приют, Сигурд
Оберонская Конфедерация Даже на обдувающем броню меха ледяном ветре – термометр колебался в районе минус шестидесяти по Цельсию – «фальконер» всё равно перегревался от полных залпов метателя частиц и батареи четырёх средних лазеров. А вот стреляя одним метателем частиц в прыжке, мех охлаждался с известным запасом – не в обрез, как обычно. К этому всему тоже надо было приноровиться, поэтому Кайлин и в самом деле погонял бэттлмех по скалам и терриконам, заодно постаравшись запомнить маршруты между северным и южным выходами, посадочной площадкой, атомной энергостанцией, руинами старого и нового ГОК – старый строили ещё при Звёздной Лиге, и от него почти ничего не осталось, новый же был разрушен в 3110-х, когда в Оберонской Конфедерации бушевала гражданская война.
После всех этих пробежек он вернулся на первый горизонт и потратил ещё время на восполнение боекомплекта: тонну боеприпасов и впрямь подвезли, но загружали её не техники, которым хватило бы минут десять-пятнадцать, а солдаты гарнизонной роты Уилдриджа. То бишь, простые оберонские пехотинцы, нечасто имеющие дело с мехами. Которым пришлось пальцем показывать на снарядопогрузочный люк и следить, чтобы закатывали ядра аккуратно, и в результате дело растянулось на сорок с лишним минут. После этого, заблокировав управление и заглушив мех, Кайлин отправился, наконец домой. Зайдя в номер, сразу же открыл шкаф, чтобы убрать туда нейрошлем, и услышал доносящиеся из спальни голоса. Женские и детские. Потом дверь приоткрылась, и в прихожую выскользнула хитро улыбающаяся Аша.
-- А у нас для тебя сюрприз! – девочка схватила его за руку.
-- У кого это – нас? – поинтересовался наёмник.
Аша распахнула дверь.
Мира стояла в проёме – чуть позади – с тускло поблёскивающими медными браслетами на запястье и лодыжке, и другую сторону её тела покрывал затейливый узор из переплетающихся белых и бежевых линий, оттенённых охряными и медно-бронзовыми, и ещё чем-то блестящим, будто в краску добавили золотой пыли. Мира смущённо улыбнулась.
-- Тебе нравится?
-- Ты прекрасна! – искренне вымолвил он.
-- Это Лианна постаралась… – Мира смущённо покрутила браслет на запястье, поднесла пальцы к ошейнику. – Я… я бы и не подумала…
-- А думать ничего и не надо, – хмыкнула, собирая кисти и краски, блондинка. – Ничего хорошего в этой затее нет, только причёска портится.
Кайлин посмотрел на неё, потом снова на Миру. И впервые за день ему не хотелось думать о мятеже, бэттлмехах, о том, когда придётся идти в настоящий бой. Ему хотелось просто запомнить этот момент: тёплый свет ламп, тёплые тона краски на смуглой коже, золотистые переливы, когда Мира двигалась, улыбку на её губах. И это тоже Оберон VI, подумал он. Не только варварство, рабство, жара и суета городских улиц Кеннеди-Бич. Там есть место и вот такому гламуру… и просто обычной жизни обычных людей. Которые влюбляются, женятся, рожают и растят детей, заводят друзей, выстраивают в меру сил свой семейный уют… пока по нему не пройдётся очередной кованый сапог, давя тех, кому не повезло.
-- Кайлин, – позвала Аша. – А у лиранцев на Таркаде правда на несколько месяцев в году становится так холодно, что замерзает вода?
-- Угу, – сказал он. – На самом Таркаде я, правда, не был, но на других планетах – бывает. Это называется зима, и она чередуется с летом… ну вроде как у вас на Обероне сухой сезон чередуется с дождливым. Или наоборот. Бывает, что летом тепло, почти как у вас, а зимой холодно… вроде как здесь. И это на одной и той же планете.
-- Странно, конечно, – подумав, сказала Мира. – На одной планете то жарко, то холодно… я про такое читала, но представить как-то не получается. Хотя в космосе, конечно, чего только ни бывает.
-- Ещё увидишь своими глазами, – Кайлин притянул её к себе, обнял. – Я ведь не смажу всю эту красоту?
-- Она так просто не стирается, – сказала Лианна. – И сутки продержится, точно. Если, конечно, не окунаться в воду… ну и не сильно потеть, но это нам, кажется, в ближайшие сутки и не грозит.
Она тихонько поманила пальцем Кору и Аннабель.
-- Нам в принципе уже пора… а вам стоит побыть вдвоём.
«
Пока на это есть время». Никто не сказал этого вслух, но про себя проговорили все трое.
скажем так, есть некоторые опции: 
