Мехaвоин и монахиня - сцена 92

[General Bison]

Сцена 92 Вечер в опере

ВИДЕО: Камеры видеонаблюдения комплекса КомСтар, кабинет Прецентора

Штирлиц встает, собираясь уходить. Кларисса тоже поднимается, выражение её лица смягчается.

— Одну минутку, агент Штирлиц... Макс, кажется, вас так зовут? Прежде чем вы уйдете, я хочу, чтобы мы расстались как Kameraden, если получится.

Штирлиц замирает, положив руку на спинку стула.

— Kameraden, Präzentor?

— Ja, Kameraden. «Друзья» — слишком громкое слово. Но уж точно не враги. Вы исполняли свой долг. Я защищала интересы своей станции. Такое случается. Я прошу вас не как Прецентор, а как Кларисса. Без обид?

Она протягивает руку. Штирлиц пожимает её с настороженным, но уже не враждебным видом.

— Без обид, Прецентор.

— Хорошо. В качестве жеста доброй воли я взяла на себя смелость забронировать для вас номер в отеле при космодроме. Завтра утром вы сэкономите время: на дорогах ужасные пробки из-за всех этих конных экипажей, а условия там намного лучше, чем в наших гостевых покоях. Считайте это... извинением за утренние неприятности.

Штирлиц слегка прищуривается.

— Это очень щедро с вашей стороны, Кларисса. Но в этом нет необходимости.

— Чепуха. Вы сейчас не на службе, Макс. Почему бы не развлечься? Конечно, Самос не сравнится с великолепием Терры, но это живописный город. Он построен по образцу древней Вены, но в нем эклектично смешались стили. Это как путешествие в прошлое. Здесь красивые церкви и очаровательный рыночный квартал. Есть хорошие рестораны — местная австрийская и греческая кухня превосходна. Однако держитесь подальше от скандинавских заведений, если только вам не по душе конина, фрикадельки из оленины и паштет из тухлой сельди, — шутит она. — Оперный театр…

Она замолкает, словно её внезапно осенило.

— Кстати! Не знаю, любите ли вы классическую музыку, но у меня есть два билета на сегодняшнее представление — кажется, это немецкая оперетта, Штраус, Der Zigeunerbaron. Мой муж должен был вернуться из поездки, но задержался. Я собиралась пойти с секретаршей, но мне нужно провести срочную проверку с главами отделов. Жаль, если билеты пропадут. Хотите пойти?

— Прецентор, я не мог бы...

— Кларисса. Пожалуйста. Я настаиваю. Моя секретарша Мика, вы с ней знакомы, обожает оперу. Она будет рада стать вашим гидом. Покажет вам город, поможет сориентироваться. Она знает все лучшие места.

Выражение лица Штирлица меняется на откровенно подозрительное.

— Прецентор, при всем уважении, это кажется... неправильным. Она молодая женщина. С моей стороны было бы неподобающе...

Кларисса в притворном удивлении вскидывает брови.

— Неприлично? Агент Штирлиц, вы женаты?

— Нет, но...

— Тогда в этом нет ничего предосудительного, Макс. Я верю, что вы будете вести себя как джентльмен. И я уже сказала Мике, что вы улетаете завтра, так что она не питает иллюзий... кроме как о приятном вечере. К тому же, вы окажете мне огромную услугу.

Она слегка наклоняется вперед, в её голосе — материнская теплота.

— У этой бедняжки здесь нет друзей, Макс. Её дискриминируют из-за того, что она азиатка.

— Серьезно? Неужели местные такие расисты? Она симпатичная и могла бы сойти за европейку. В чем проблема? Разве она не может ходить в японские заведения со «своими»?

Кларисса печально качает головой.

— Она для них — «чужая».

— Не могу в это поверить. Только из-за смешанной крови?

— Потому что она — дитя греха. Это не расовое, а социальное клеймо. Большинство метисов здесь — дети азиаток, которые забеременели от белых мужчин и стали изгоями. Для японцев они «неприкасаемые». Они не принадлежат ни к одной общине. Живут как прокаженные в своих кварталах.

— Серьезно? Мы живем в третьем тысячелетии, а во Внутренней Сфере до сих пор такое происходит? — в шоке спрашивает Штирлиц.

— Вы впервые покинули Терру, Макс? Полагаю, как аналитик, вы так и не покидали свою башню из слоновой кости в штаб-квартире РОМ. Да, такое происходит везде. Местные всегда будут презирать чужаков. Мне ли не знать. Для местной аристократии я — «разведенная шведка» или «ведьма из ComStar».

Она морщится.

— И Кирхбах — это еще цветочки. Немцы смотрят на японцев свысока, как на нищих мигрантов из «непродуктивной касты», которых сгоняют на черные работы. Мика подвергается тройной дискриминации: она азиатка, незаконнорожденная и бедная. С другой стороны — сами японцы. У них своя гордость. Ребенок с «белой кровью» — не один из них. Это не космополиты из Лютьена. Это крестьяне из отсталого мира, и они по-своему еще большие расисты, чем австрийцы.

— Но если они будут вступать в браки с белыми, со временем их признают европейцами, — возражает Штирлиц.

— Да, у некоторых уже светлые волосы и голубые глаза, и они выглядят как европейцы, но черты лица всё равно их выдают. Здесь темные волосы — это автоматическое клеймо «не немца», ведь только у греков или азиатов волосы черные. И как только становится известно об их происхождении, ни один «уважаемый» — я говорю именно «уважаемый», а не порядочный — человек не захочет нанять их на работу, жениться на них или просто дружить. Их принимает только церковь или наш Орден. Поэтому я наняла её мать гувернанткой, а потом взяла Мику в аколиты. Но в половине ресторанов Самоса её не обслужат, если она придет одна. В театр или оперу она не может пойти без сопровождения. А я не могу каждый вечер гулять с ней по городу.

Штирлиц слегка смягчается.

— Я... понимаю.

— Макс, я предупреждаю: будет неловко. Если вы выйдете в гражданском, все решат, что она проститутка, а вы — клиент.

— Кровь Блейка! Может, нам обоим надеть парадные мантии? Но я их не люблю... Можно я просто надену форму Ком-Гвардии?

— Хорошая идея. Она похожа на парадный мундир Синдиката, к вам отнесутся с уважением. Пожалуйста, сходите с ней. Она мечтает когда-нибудь увидеть Терру. Проявите немного доброты. Для неё это был бы целый мир. К тому же, это оперетта, всего два часа...

— Вообще-то, — говорит Штирлиц, — я люблю Баха и Шуберта. Я не против оперы. Попробую Штрауса.

Кларисса радостно хлопает в ладоши.

— Wunderbar! Тогда договорились. Мика встретит вас в холле. Она организует электромобиль с водителем. Сначала обед, потом экскурсия по городу, ужин и опера. После — на такси до отеля. За мой счет — запишу на представительские расходы станции.

Штирлиц медленно кивает.

— Очень хорошо, Кларисса. Спасибо. Это... очень любезно.

— Это вы очень добры к Мике. Наслаждайтесь вечером, Макс, и желаю вам удачного возвращения на Терру.

— Благодарю вас, Прецентор. Да направит вас Блейк. — Штирлиц слегка кланяется.

— И вас.

Дверь закрывается. Кларисса замирает, а затем тянется к интеркому.

— Мика, пожалуйста, немедленно зайди ко мне.